Любой ценой

Факелы давали разглядеть друг друга, но если Лионель стоял к ним спиной, то Кнуду они светили прямо в лицо, заставляя отводить взгляд и мешая следить за противником.

Ты хочешь убедиться, что я совсем ослаб, и я дам тебе сделать это.

Кнуд и вправду ослаб, но знал, что сумеет быть достаточно быстрым в нужный момент. Одного раза достаточно. Он атаковал, отчаянно и в должной степени неуклюже, чтобы Лионель сумел от него уйти, да ещё и ударить в ответ: клинок лишь чуть оцарапал его.

– Я ожидал большего, – протянул гелриец, вновь вставая в стойку.

– Я – разочарование, – ответил Кнуд. – Уже привык.

Говорить было тяжело, но он хотел услышать звук собственного голоса напоследок.

Лионель приободрился и сделал новый выпад, а затем ещё один, и ещё. Он нападал, а Кнуд с трудом отбивался и тяжело дышал. Это и вправду было сложно, не приходилось даже притворяться. Он чувствовал, как становится медлительнее с каждым разом, а враг не оправдал его надежд, не торопился и делал всё слишком надёжно.

Он уже почти отчаялся, когда наконец выпал шанс, которого он так ждал: под ногу гелрийцу попался камень, он споткнулся и Кнуд тут же на него накинулся.

Ударил раз, второй, третий, вложив все оставшиеся силы – Лионеля больше занимало удержание равновесия, чем защита. Он понял, как близка смерть: теперь в его глазах был страх, а не надменная уверенность. Неловко отбив очередной удар, он не успел принять следующий, получив рану в грудь, отшатнулся, вновь оступился и упал.

Кнуд замахнулся, чтобы добить, но клинок успел принять на свой другой гелриец, а ещё один всадил стрелу ему в бок, и без того раненый.

– Стоять! Остановитесь! – Лионель поднялся, красный от натуги и унижения. – Это мой бой!

Ему удалось заставить их отойти.

– Теперь мы на равных. Уж прости за стрелу, – юнец потерял половину своей спеси, но ему всё ещё была нужна победа. Теперь даже больше.

– Они… меня… не отпустят, – слова давались ещё тяжелее, чем раньше, Кнуд задыхался и захлёбывался собственной кровью.

 – Даже если убью… тебя.

– Верно, – согласился Лионель. – Но ты всё равно хочешь меня убить, не так ли?

Они вновь скрестили мечи, тяжело и медленно. В нынешнем состоянии любой из них мог быть побит кем угодно, начиная от мальчишки-оруженосца Лионеля, который тоже схватился было за меч, но не успел защитить своего хозяина, когда тот упал. Кнуд думал лишь об одном – убить гелрийца, сейчас это стало целью всей его глупой жизни, последним смыслом, что в ней остался.