Я тебе объявляю войну, девочка!

Это…это нечто невозможное, недопустимое, дикое! Ненормально мешать удовольствие с отвращением.

– Я всё ему расскажу! – выпаливаю, едва Вадим отстраняется.

Моё сердце колотится как бешеное, ещё немного и выпрыгнет из груди.

– Что «всё», Светлячок? – негромко и хрипло смеётся он, проводя пальцами по моей щеке, но я рассерженно отдёргиваю голову. – И про то, как тебе понравилось тоже?

Злобин отпускает меня, отступает на шаг. Смотрит выжидающе, опять свысока. Как будто ещё немного пьяный, но уже почти вернувший обычную надменность.

– Отпусти меня домой. – Обнимаю себя за плечи, дрожа от чувства собственной наготы. Я не смогу здесь дольше находиться. Не с ним.

– Иди, – произносит он холодно, кивая на дверь.

– Мне нужно одеться, – напоминаю, опуская взгляд в пол.

Вадим меня нагло рассматривает. Я этого не вижу, но чувствую, и вся кровь приливает к лицу, шумит в висках, горячая настолько, что кажется воздух вокруг нас плавится.

– Ты слышала. Обновки будут утром. Если так сильно припёрло, за углом в конце улицы баки с мусором стоят. Можешь попробовать найти свои вещички.

– Ну и скотина же ты! – шиплю на него ошарашено. – Кто дал тебе право трогать моё?

– Я не жду, когда предложат, сам беру, – продолжает он равнодушно, никак не реагируя на мой выпад, – И заметь, тебя никто не гонит. Ложись спать и не ищи себе проблем.

– Здесь? С тобой?! – Психую, указывая на кровать.

Вадим издаёт звук, отдалённо похожий на искренний смех.

– Извини, Светлячок, со мной не получится. Это надолго, а мне нужно работать. Ты спи, я рядом полежу за ноутом.

Верить в то, что Злобин всё это затеял только чтобы полюбоваться на меня спящую, может только круглая идиотка. Я, конечно, сегодня отличилась, но способность анализировать не растеряла.

Без понятия, как Вадим собирается организовать нашу встречу, но то, что Слава утром должен увидеть меня заспанную в спальне родного брата ясно как божий день.

– Какая же ты сволочь, – выдыхаю судорожно, окатывая Вадима взглядом полным презрения.

– Я предупреждал. Теперь торговаться поздно. – Он обходит кровать и, уперевшись коленом в упругий матрас, нагло подмигивает. – Я возьму всё.

По телу проходит волна панической гадливости. Ничего, мерзавец, это мы ещё посмотрим.