Я тебе объявляю войну, девочка!

Да понимаю я всё прекрасно! Просто мысль вдруг закрадывается…

Ему же выгодно, чтобы я потерялась? Исчезла бесследно, с концами.

– Хорошо, – произношу с трудом, потому что от его хватки зубы ноют. – Я же… Я быстрее хочу… Переживаю…

– Тогда не задерживай, – голос Вадима звучит ровно, а я не дышу, всё мгновение, пока его взгляд задерживается на моих губах. Словно ужалил! Кожа в том месте сейчас настолько чувствительная, что кажется вспыхнет от дуновения ветра. – Поедем, своими глазами посмотришь.

Почему-то я была уверена, что будет какое-то видео с наружных камер или что-то в этом роде.

Вадим мою заминку воспринимает по-своему. Недовольно цокает и… шлёпает по заднице! От унизительности этого жеста меня буквально сдувает к машине. Верчусь, утопая в удобном кресле, как на углях. Ладонь-то он давно убрал, а отпечаток продолжает жечься.

Замечаю, как Вадим ухмыляется, расслабленно встряхивая правую руку. Я тут же отвожу взгляд в сторону. Надо бы как-то возмутиться, но сижу тихо как мышка. Мне нужно узнать, где вечерами вечно пропадает сестра. Поэтому, лишь когда машина останавливается где-то на середине улицы, между ларьком и поворотом в мой двор, позволяю себе разочарованно поинтересоваться:

– Ну и где тут Соня? Ты уверен, что она уже не где-нибудь в другом месте? – Внезапно меня осеняет подозрением, что Вадим просто решил схитрить.

– Присмотрись к крайней скамейке, – перебивает он равнодушно и уже знакомым жестом фиксирует пальцами мою нижнюю челюсть, чтобы повернуть голову в нужном направлении. – С другой стороны. Сразу за клумбой.

– Обещал не распускать руки, – с раздражением бубню себе под нос, но Вадима моё недовольство, похоже, мало колышет.

Меня напрягает его прикосновение, поэтому сгорбившуюся за урной фигурку в дутой розовой курточке замечаю не сразу.

Бог ты мой, что она там забыла?! Первая мысль мне чести не делает. Впрочем, Соне, которая дала повод так думать, она не льстит тоже. Но нет, сестра не под градусом и даже без сигареты. Она всего лишь пытается достать забившегося под дно резервуара неестественно пушистого щенка.

С сердца будто камень падает.

Ты ж золотко моё, добрая душа…

– А говорил, что она не одна.