Препараторы. Сердце Стужи

 – Слушай… Я хотел встретиться с тобой раньше, но это убийство…

– Да-да, понимаю. Служба превыше всего. Чем я могу помочь? – По крайней мере, она тоже не горела желанием взглянуть ему в глаза.

– Слушай, – пробормотал он. – Я знаю, что случилось… Я имею в виду, с твоими… Мне жаль, что я не мог сказать раньше, но…

– Не будем об этом, – сказала она жёстко, и шрам у её губ побелел сильнее. – Это ни к чему… Ульм. Мне уже лучше.

Она назвала его старым именем, именем времён их игр на заваленном хламом дворе, и это не вязалось с отстранённым, пустым взглядом – впервые он увидел у неё такой взгляд после того, как не стало Гасси.

– Хорошо… – С наибольшим удовольствием сейчас он бы провалился сквозь землю. Ему нужно было допросить её – и в то же время он не мог заставить себя задать ни одного вопроса по делу. Именно сейчас, увидев её, Унельм почувствовал, что ему действительно стыдно. Как бы худо всё ни складывалось между ними в последние годы, когда-то они были настоящими друзьями… А он не нашёл времени прийти к ней в самый страшный час.

Теперь не узнать.

– Кстати, спасибо за то, как ты всё провернула с балом, – с трудом выдавил он. – Правда, спасибо.

– Не за что. Надеюсь, ты нашёл, что искал.

– Даже больше того.

– Вот и славно.

Она говорила отстранённо и смотрела мимо него.

– Ты на меня злишься?

– С чего мне на тебя злиться?

– Ну… Я знаю, что Олке к вам приходил.

– Меня это не слишком удивило. Я всегда знала, что на твои обещания не стоит полагаться.

Унельм вдруг вспомнил Омилию – веснушки в уголках её глаз, нежный взгляд, в глубине которого зрели ростки бунта. Если бы не Сорта, он бы никогда её не встретил.

– Слушай, Сорта… Если бы я мог их остановить, я бы постарался… Сбить со следа, переубедить. Но меня никто не предупредил. Мне не следовало обещать тебе… То, чего я не мог исполнить. Прости меня. И… прости, что я не пришёл к тебе после… Ты знаешь.

Она удивилась, даже остолбенела, и Унельм вдруг подумал: вот, каким она видела его всё это время. Импульсивным, равнодушным, не способным признать ошибку.

– Всё это уже неважно, – сказала она наконец негромко. – Как я уже сказала… мне лучше. Что до Олке… у него ничего не было на Строма. Потому что он ни в чём не виноват.

– Само собой, – поспешно вставил Унельм.

– …так что и это не важно.