Препараторы. Сердце Стужи

С другой стороны, ещё недавно Унельм не поверил бы и в её роман с Лери Селли.

– Я не знаю наверняка. Надеялся, что, может, вы мне расскажете…

– Я ничего об этом не знаю, – прошептал Рорри, поднимая на Унельма глаза, и тот увидел, что в них дрожит влага. – Но… если вы знаете… пожалуйста, скажите. Скажите мне.

Такого поворота Унельм не ожидал и замялся.

– Я действительно не знаю деталей. Знаю только, что они были знакомы. А сейчас мы должны проработать все…

– Вы что, думаете, Миссе как-то связана с его смертью? – недоверчиво протянул Рорри.

 – Вы ведь знаете, что она погибла, – его голос дрогнул, – до того, как нашли Лери Селли?

– Само собой. – Унельм протянул Рорри одну из заготовленных карточек. – Я… соболезную. Я ведь знал Миссе. Мы оба прибыли из Ильмора. Мне очень, очень жаль. Я не знаю, связана ли она с тем, что произошло… Но вы расскажите мне, если что-то вспомните или узнаете, хорошо?

Рорри кивнул:

– Хорошо.

Вид у него был как у человека, больше прежнего погружённого в себя.

Возможно, ошибкой было спрашивать его о Миссе и Лери вот так, напрямую.

Мог ли Рорри хитрить? Если он знал о связи Луми и Селли, у него был мотив. Правда, этот хромающий, болезненный, погасший охотник не был похож на кого-то, кто мог совершить такое убийство, не оставив следов… Но кто может знать наверняка? В старых архивах отдела хватало примеров самых неожиданных развязок расследований, тянувшихся порой годами.

У Ульма столько времени не было.

Он сделал пометку на полях.

Стоило рассказать о Миссе и Рорри Олке – но прежде хорошенько подумать, чем именно он готов поделиться. Трудно было балансировать между тем, чтобы помогать наставнику – и оставлять часть нитей для себя, не вызывая при этом подозрений.

Всех, кто входил в кабинет после Сорты и Рорри, Унельм пытался аккуратно выводить на тему Миссе и её связи с молодым Селли, но препараторы то ли действительно ничего не знали – и тогда маленькая Луми таила в себе ещё больше способностей, чем он думал поначалу, – то ли ревниво оберегали память погибшей.

Допросы продолжились, но на нечто интересное Унельм наткнулся ещё только раз – ближе к вечеру, когда голова начала подкруживаться от голода и усталости.

Он говорил с препаратором по имени Маркус. В бумагах Олке напротив его имени стояла пометка. Маркус был одним из немногих молодых препараторов, бывших на том балу, куда приходил и сам Унельм. Там же – совсем незадолго до своей смерти – был и Лери Селли.