Жены призраков

А я через год уже получу гражданство и подпаду под «ихние» законы. Короче, было б из-за чего переживать. Джесс, кстати, и не хочет детей, он за женское равноправие…

Вика смотрела на нее, и в душе само по себе нарастало мутное отвращение. Маленькая дрянь. И дурочка к тому же, – а потому вряд ли добьется своего. Можно себе представить, как «ихние» мужики относятся к таким вот девочкам с липовыми справками и розовыми мечтами… Само собой, этот ее Джесс не хочет детей. Кто бы сомневался.

У Маринки, когда ее выписали из роддома, лицо было глухое, словно затканное паутиной.

Настя продолжала щебетать о своем будущем счастье. За окном вроде бы стало немножко светлее – кончился дождь? Время, черт возьми, уходит время… И до сих пор – впустую.

– Настя, – безжалостно оборвала она птичий щебет, – а ты сама их видела?

– Кого?

– «Ивашек». Понятно, что к тебе никто прийти не мог. Но… к твоей соседке, например… – она кивнула на спящую.

Девчушка хихикнула:

– Не-а. Она его сюда не пускает.

Вика задумчиво взглянула на скрученную калачиком фигуру под одеялом. Когда проснется, надо будет обязательно ее разговорить. Женщина, приехавшая сюда ради удобств и сытости – ничем не лучше Насти, – и теперь казнящая себя из-за человека, который и любимым-то не был… при жизни.

Ведь если так – то очень может быть, что и…

– И Наташка никого сюда не водит, – донесся Настин голосок, – у нее точка в одном заведении.

Вика даже вздрогнула:

– Что такое?

– Вы же на ее месте. А она сейчас придет, и…

Вот уж не ожидала, что эта поднадоевшая песня способна до такой степени вывести из себя. Захотелось швырнуть в стену недопитой чашкой или хотя бы хорошенько оттаскать малолетку за ее темные кудряшки.

Если бы не спящая, Вика заорала бы во всю глотку. А так – по-змеиному прошипела:

– А не пошла бы твоя Наташ…

Хлопнула входная дверь.

* * *

– Мар-чен-ко, – по складам повторила Вика потасканному красавчику Джессу. – Номер двадцать четвертый, трехместный.

– Все правильно, – улыбнулся он. – У вас проблемы?

Она прикусила губу на грани взрыва. Ровно, совершенно ровно:

– Я вам уже говорила. Какая-то особа утверждает, что я заняла ее кровать. Устроила скандал, выбросила в коридор мои вещи. Разберитесь, пожалуйста.