Отпуск по-дикому. (Сборник рассказов)

 – Но почему на общественном пляже, Мишель?

Мортань улыбнулся – ни у кого больше Дюваль никогда не видел такой замечательной улыбки – озорно блеснули его светло-карие, почти медовые глаза. Ему было уже где-то около шестидесяти, но стариком он ни в коем случае не выглядел. Но в его журавлиной позе с короткой, даже не бамбуковой удочкой в руках было что-то нелепое, комичное.

– В моем случае он не стал рыболовом, – ответил Мортань. – Он занялся наукой.

Дюваль присвистнул. Он взвешивал на согнутой руке полиэтиленовый пакет, в котором плавала одинокая, но на редкость большая рыба.

– Ну, в местных условиях вы и как рыбак преуспели. А что за наука? Ихтиология?

Вопреки всеобщему представлению о полицейских Дюваль был довольно начитан.

Мортань сосредоточенно смотрел на поплавок.

– Нет… Эта наука… для нее не придумано названия. Как знать, Дюваль, возможно, я первый открыл ее. Но ведь не это самое важное, и не название, правда? Я изучаю мир, который живет вокруг нас, и то, как этот мир к нам относится.

– Здравствуйте, Мишель!

Слишком звонкий женский голос резанул Дювалю ухо. Рядом с ними остановилась дочь Валуа, мощная пергидрольная блондинка. Загар совершенно не приставал к ее розовому телу, и только нос был малиново-красным и шелушился.

– Здравствуй, Кристин, – ответил Мортань.

К счастью, он не догадался познакомить ее с Дювалем. Недовольная девица – ведь она, вероятно, только этого и добивалась – с шумным плеском врезалась в воду.

Мишель Мортань смотрел в сторону моря, и было непонятно, провожает он ее взглядом или просто следит за поплавком.

– Ты так и не женился? – неожиданно спросил он.

– Нет, – коротко ответил Дюваль и напомнил: – Вы говорили о науке.

– Да… Так вот, окружающий мир вовсе не равнодушен к нам. Он реагирует, он с каждым годом все настойчивее выражает свое мнение. Вот, к примеру, море. Последнее время я изучаю только его. Море – душа нашей планеты, и оно же, что бы мы не говорили, ее властелин.

Светлый поплавок резко дернулся, и Мортань поспешно вскинул короткое удилище. Леска, полупрозрачная, как струйка воды, противоестественно побежала вверх. Дюваль едва уловил взглядом то, что трепетало на ее конце, и тут же непроизвольно отвернулся.

Потому что это было ужасно. Наверное, это была рыба, да, рыба, пусть. Но все-таки…

Мортань держал леску на вытянутой руке.