Церион, или Холодный, но прекрасный мир

Моё тело не стареет и не постареет и вовек, но мои глаза устали смотреть на мир. Когда живёшь так долго, дни становятся похожи один на другой, тянутся серой цепочкой и уходят в некуда. Если я получу глубокую рану, она скоро затянется и не оставит и следа. Но след, оставленный людскими пороками, не стереть никогда.

– Ты не любишь людей, а что скажешь о вампирах?! – с пылом спросила Алика.

– Люди, вампиры – да всё едино! Форм много, а суть одна: мелочные, тщеславные, суетные, иногда сердобольные – меня все они достали!

– Люди бывают разные.

– Я опять же тебе отвечу: форм много, а суть одна.

– Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что я мелочная. – Алика не могла смириться с таким ответом.

Илин подняла глаза на собеседницу, но бросаться такими словами не спешила.

– Мы подождём год, два, десять лет, если нужно, и посмотрим, как изменится твоё мировоззрение.

– Посмотрим! – с вызовом произнесла Алика.

Вампирша на какое-то время задумалась над словами своей собеседницы, а потом, как бы невзначай, спросила:

– Скажи, девочка, откуда у тебя этот шрам? Какие добрые люди его тебе оставили? – В её голосе звучала горькая ирония.

Глава 10

Шрам

Алику давно не спрашивали о шраме. За тяжёлый подростковый период у неё накопилось много мыслей, но она не привыкла озвучивать их, и теперь, когда её просили рассказать, она сильно стушевалась.

Она так давно хотела рассказать о своих злоключениях неравнодушному человеку, а теперь даже и не знала, хочет ли ворошить прошлое, тем более сейчас, когда её сердце забилось с другой силой.

– Ты не хочешь рассказывать? – Илин сказала это очень мягко, по-матерински нежно.

Эта интонация окончательно склонила Алику к тому, чтобы рассказать всё.

Девушка ещё какое-то время собиралась с мыслями, чтобы сделать свой рассказ как можно более связным. Сделав глубокий вдох, она начала так:

– Это случилось где-то накануне майских праздников. Тогда я училась в шестом классе и, как любой школьник в этом возрасте, с нетерпением ждала выходных.

В классе было душно и шумно, всем уже было давно плевать на уроки. У доски распинался Паша Мальков, тихий и картавый мальчик. В тот день именно он стал жертвой насмешек. Наша вечная задира Ангелина мешала и не давала ему собраться с мыслями.