Катенька

– Ну, что ты, Сашенька, не плачь, вот тебе ангелок, смотри, какой добрый, враз всю боль и прогонит. Я сам делал! – Барин вложил в руку мальчику деревянного ангелочка. Катя видела, что Глеб, хоть и сам перепугался, виду старался не подавать. Как настоящий мужчина, взялся успокоить малыша.

– А хотите, я вам песню спою? – присев рядом с ними, спросила Катя, решив хоть чем-то помочь. Глеб Фёдорович, улыбаясь, взглянул на неё и благодарно кивнул.

Катя затянула песню, что слышала на недавних гуляниях. Да так увлеклась, что не заметила, как к ним подошли барыня и высокий господин.

– Какой чудесный голос. Что за девочка, Ольга Дмитриевна? – спросил господин.

– Простите, барыня, – испугалась Катя, вскочила и попятилась назад.

– Ох, Константин Романович, да это воспитанница няни нашей. А ну, прочь пошла, бездельница, – велела барыня.

Страшась гнева Ольги Дмитриевны, Катя побежала в свою каморку. Там и просидела до самого вечера.

Глава 7

В ярких солнечных лучах танцевали пылинки. Катя прибиралась в передней и тихо напевала.

– Какая чудная песня! Повсюду брезжит свет и блеск. Катюша, ты, как солнце, согреваешь этот день! – На ступеньках показался Глеб Фёдорович.

Она смущённо заулыбалась, услышав его слова. Подняв на барина взгляд, отвлеклась и задела вазу. Жалобный фарфоровый звон разнёсся по всему дому. Катя упала на колени и закрылась руками. «Что же сейчас будет? Нянюшке попадёт из-за моей неуклюжести!» – перепугалась Катя, утирая мокрые от слёз глаза.

– Уходи отсюда, – подбежал к ней барин, – ступай воду поменяй, сделай что-нибудь, ну же, скорее!

– А как же ваза?

– Скажу, что я разбил, – взяв её за руки, поднял и аккуратно подтолкнул к выходу, не забыв вручить ведро с водой и тряпку.

Сегодня был последний день, когда Катя помогала на кухне и убирала дом, завтра ей предстоит перейти в светёлку. А она умудрилась всё испортить. Подвела нянюшку, и Глеб Фёдорович ей вновь помог, подставляя себя. Хорошо, что скоро она закроется в светёлке и больше никого не подведёт.

***

За окнами светёлки стемнело, рукодельницы разошлись, и Катя осталась одна. Все давно привыкли, что она до глубокой ночи вышивала, пряла и, конечно, читала, упражнялась в письменности. Два года, как Катя служила в светёлке. Ей почти удалось выполнить данное когда-то обещание не выходить за пределы этой комнаты.