«Треба знаты, як гуляты». Еврейская мистика

Он никогда не ходил в синагогу, не соблюдал праздников, не ел эту, как ее…

– Кошерную, – подсказал Моше.

– Да, не ел кошерную пищу. Отец всю жизнь провел бок о бок с матерью, в этом выражалась его воля, проявилось его желание. Почему после смерти они должны разлучиться? Только потому, что ты приехал и требуешь?

– Закон, – отмахивался Вацлав от возражений Моше. – Какой еще закон? Где был этот закон, когда всю семью моего отца перерезали, как цыплят? Да что семью отца, все местечко уничтожили, спаслись только вы двое.

– Я вот что тебе скажу, – Вацлав сел на диван рядом с Моше. – Мы ведь с тобой как-никак братья и можем говорить друг с другом откровенно.

Моше кивнул.

– Сам посуди, – продолжил Вацлав. – Ты уедешь через десять дней, и кто знает, попадешь ли еще когда-нибудь на могилу отца. Ухаживать за ней придется мне, приходить в день смерти, прибирать или платить за уборку, заказывать поминальные молитвы, в общем, делать все, что полагается. Я этим буду заниматься, понимаешь, – я, а не ты.

К тому же, я обязан делать то же самое с могилой матери. Ты, похоже, хочешь заставить меня всю жизнь разрываться между двумя кладбищами. Почему, на каком основании?

– Закон, – только и смог ответить Моше. – Закон так требует.

– Закон, говоришь, – Вацлав поднялся с дивана. – Хорошо, давай поступим по закону. Обратимся к мировому судье. Ты изложишь свою точку зрения, я свою, а судья решит, как поступить.

– Я бы лучше пошел к раввину, – начал было Моше, но Вацлав жестко оборвал его:

– Нет уж! Я ведь тоже могу потребовать мнение ксендза.

Мы тут, в Америке, привыкли подчиняться гражданскому закону. Вот к его представителю давай и обратимся.

– Но ведь это займет уйму времени, – возразил Моше, вспомнив бесконечно длящиеся судебные процессы в Израиле.

– Об этом можешь не беспокоиться, – усмехнулся Вацлав. – Мировой судья нашего округа – мой партнер в теннисном клубе.

Через три часа Вацлав и Моше предстали перед судьей. Тот внимательно выслушал обе стороны, задал несколько вопросов, сосредоточенно поразмышлял минут десять и принялся диктовать секретарше решение.

Тело покойного надлежало кремировать, пепел разделить на две равные части, одну из которых захоронить на христианском кладбище, а вторую на еврейском.

– Соломон чертов, – вне себя от злости бормотал Моше, разглядывая решение судьи. – Что теперь с этим делать?

Вацлав же выглядел полностью удовлетворенным. Решение судьи представлялось ему мудрым и объективным.