Слуга Божий

Однако и среди нас встречаются козлища, что больше ценят тленные радости, нежели святые принципы веры. Но как я мог заключить союз с чернокнижником, а затем славить Господа теми же устами, которые согласились на такой подлый торг?

Гриффо потянулся к голенищу сапога. Не слишком быстро. Точным пинком я выбил стилет, когда Фрагенштайн уже готов был воткнуть его в свою грудь.

– Даже умереть не даете! – взревел он и снова скорчился в углу.

– Дадим, – невозмутимо пообещал я. – Но лишь когда сами этого пожелаем.

* * *

– Мордимер Маддердин, инквизитор? – спросил вставший на дороге человек.

– А кто спрашивает?

Без слов он вытащил из-за пазухи документы и подал мне. Я же внимательно прочел те бумаги. Мужчина имел ни много ни мало охранные грамоты, подписанные аббатом монастыря Амшилас – человеком, о котором говаривали, что он более силен, чем папа, кардиналы и епископы, вместе взятые. Именно в подземельях Амшиласа допрашивали самых закоренелых и опасных отступников, именно там собирали и изучали тысячи запретных книг.

Я проверил печати и подписи. Они казались аутентичными, а поскольку нас, выпускников Академии Инкивизиториума, учили распознавать фальшивки, я почти не сомневался в их подлинности.

Я отдал документы собеседнику.

– И чем могу вам служить?

– Я забираю твоего обвиняемого, Мордимер, – ответил он. – А ты держи язык за зубами.

– И как вы это себе, собственно, представляете? – спросил я со злостью. – Что я должен буду сказать главе отделения Инквизиториума? Что птичка выпорхнула?

– Хайнрих Поммель будет обо всем проинформирован, – ответил человек в черном.

– Конечно, – сказал я твердо, и он глянул на меня. Во взгляде этом я не различил ничего, кроме безразличной отстраненности, но был уверен: на самом деле он удивлен, что я, не колеблясь, его остановил. – У меня есть причины подозревать, что граф Фрагенштайн знал, кем была его любовница, и знал, что от этой связи родился дьявольский помет.

Человек в черном приблизился ко мне.

– Опасно обвинять аристократа и императорского посла.

В его голосе не было угрозы. Только исключительно констатация факта.

– Опасно скрывать правду, словно она прокаженная шлюха, – сказал я.

К моему удивлению, он усмехнулся уголками губ. В пустых глазах блеснула искорка.

– Граф Фрагенштайн уже не в нашей власти, – сказал он. – Вчера с ним произошел несчастный случай. Граф утонул в реке.

– И тела не нашли, верно? – спросил я, поразмыслив.