Слуга Божий

Ничего подобного, милые мои! Чтоб построить настоящую башню, необходимо участие опытных архитекторов да знающих каменщиков, нужны камень или кирпич и умело приготовленный раствор – чтобы остаться уверенным: постройка не распадется через несколько лет. Все это недешево. А зачем бы городскому совету давать такие деньги на тюрьму? Поэтому она стояла подле ратуши и выглядела как обычное одноэтажное здание. Заключение в «верхнюю башню» означало, что узники сидят в сухих камерах с оконцами, в которых виден мир Божий и где можно нежиться на солнышке.

Наказание же «нижней башней» означало, что будут они гнить в подземельях, лишенные свежего воздуха и погруженные в вечную тьму.

Не думал я, однако, что у регенвальдских казематов целых два этажа. Потом уже я узнал, что лет этак полтораста тому назад в этом месте стояла крепость. Во время войны город сожгли, а твердыню сровняли с землей. Но вот подземелья остались почти нетронутыми.

Прежде всего мы спустились в подвал, потом крутая длинная лестница привела нас в караулку.

Караулка – это было сильно сказано: здесь в малой клетушке сидела пара пьяных стражников; увидев Фрагенштайна, они постарались скоренько спрятать под стол бутылку. И конечно, раздолбали ее вдребезги. Гриффо великодушно сделал вид, что ничего не заметил.

– Как там Клингбайль? – спросил.

– Да влежку, ваш’м’лость! – заорал младший из стражников. – Да я й’му так д’л, что вы!

– Что? – Глаза у Гриффо превратились в щелочки. На месте стражника я бы задумался.

– Верещал он, ну, – мужчина взмахнул руками. – Ну, я п’шел, значит, и ему, сука, грю, мордой, грю, в стену, не шеб’ршать, – рассмеялся он довольно и пьяно. – Х’рошо сказал, а?

Фрагенштайн глянул на старшего стражника:

– Это кто такой?! Я его не знаю.

В голосе его прозвучали нотки, которые – будь я младшим стражником – заставили бы меня бежать без оглядки. Ясное дело, при условии, что у того младшего стражника в голове, налитой самогоном, осталась хоть капля мозгов.

– Я й’му с ноги, а потом – прутом в рыло, а потом снова с ноги…

– Господин советник, я отъезжал. – Старший стражник, видимо, знал, что им светит. – Первый день сегодня. Неделю меня не было, не знаю его, Богом клянусь… Новый он…

Гриффо был бледен от бешенства. Челюсти его ходили, словно у кота на охоте. Он протянул руку.

Старший стражник верно истолковал жест и подал окованную железом дубину, что до поры стояла у стены.