Якса. Царство железных слез

Огромный, высокий смоляр, смердящий гарью, полуголый, в кожанке, поднял и с размаху воткнул в рот иноку окованный железом кол, называемый пешней: так что кровь и зубы полетели во все стороны.

– Пой, козел! – закричал смерд. – Криво смотрел ты на наших богов, собирал дань на сбор; кровь из нас сосал и ею по лбам мазал – так теперь свою вырыгаешь, попище!

Били его, рвали на кусочки, заглушая крик. А потом резали, вспарывали живот серпом, вырывали дымящиеся внутренности, так что он принялся, обезумев от боли, кричать, дергали его, растягивали.

– Вот, вот тебе, иноче, Лендия от гор до моря!

– Где ты денары спрятал? Ищите! Ищите на нем!

– В храм Ессы! – закричал кто-то. – Поклониться ложному богу лендичей!

– Возьмем золото, цепи, подвески! Отберем нашу кривду!

И вдруг оборванная толпа утратила интерес к останкам Арно. Стала расходиться, побежала вдоль каменных стен палация, к пристроенной к нему полукруглой часовне. Чудо: двери той были отворены, словно приглашали внутрь.

– Якса, ты еще маленький, – шепнула в отчаянье Венеда.

 – Сядешь на коня. Отец и Прохор возили тебя перед собой, сегодня поедешь сам. Я… не справлюсь. Держись, держись за седло и гриву!

Они были уже у сарая. Она подняла сына, который казался до странного довольным всем этим, хотя и хлопал сонными глазами. Посадила его на спину сивой Берники, худощавой стройной кобылки с маленькой, широкой головой. Положила руки сына на высокую переднюю луку седла. Подтянула ремешки стремян – высоко на них не было дырок, потому она протянула их сквозь железные кольца, всунула в них ножки сына.

– Мама, а где папа? Где?

– Мы едем к нему, тихо, малыш, любимый мой. Ш-ш-ш…

Кони чуяли кровь, стригли ушами, слыша крики, не ели сена, переступали с ноги на ногу. Берника вела себя тише, а Чамар тряс головой, двигался – то вперед, то назад. Венеда отвязала его от столба, попыталась всунуть ногу в стремя, но конь, большой, каурый, с белой звездочкой на лбу, крутился, не стоял на месте. Она не могла ждать – схватила веревку с коновязи, перекинула ему через шею, жестко привязала к балке.

Вскочила в седло, оттолкнувшись от земли, уселась на высоком рыцарском седле. Чамар злился, дергал головой, пока она не освободила его от веревки… Взяла левой рукой вожжи коня, правой – кобылы. Прикрыла глаза.

– Есса, веди нас.

Толпа ворвалась в часовенку как серая, рваная волна. Никто не стал приветствовать Праотца. Опрокидывали, валили лавки, бросились к стенам, разбивая каменные таблицы законов.