Якса. Бес идет за мной

Проклятый сын черной шлюхи, монтанский пес бесхвостый. Это у них семейное. Где твои люди?

– Остались на Рябом поле. В вечном сне, отец.

– Проклятая доля! – заворчал отец. – Конь четыре гривны стоил, воз и припасы – три. Броня и оружие для пахолков – вдвое больше. Надеюсь, ты хотя бы с мечом вернулся?

– Меч лежит рядом с Ольком и Нарогом. Я потерял его в битве. Не гневайтесь, он хорошо мне послужил.

– И ты вернулся без оружия, сам один, без коня! – рявкнул Килиан. Вдруг схватил палицу, замахнулся, а его усы встали дыбом, словно у дикого животного.

Но удара не последовало. Чамбор протянул руку, схватил палицу на лету, поймав перепуганные взгляды побледневших сестер.

– Давайте без этого… спокойнее, отец! Потеряете силы, и что вам с того? Меч я всегда новый найду. Сам добуду, если ваши все заржавели.

– Пять хунгурских голов украшает ворота Дедичей. А ты хотя бы одну срубил в этом походе?

– Важнее, что привез назад собственную, – Чамбор постучал себя по лбу. – На плечах.

Немногим такая штука удалась.

– Ярант! – Килиан люто, словно клинком, резал слова. – Ступай сюда, поклонись отцу за провинности свои и брата!

– И какие же, – простонала Мила, – у него провинности, господин отец?

– Молчи!

Младший сын медленно встал, согбенный, будто горб его весил вдвое больше, чем ранее. Уже подходил и терпеливо подставлял отцу спину, когда между ними встал Чамбор.

– Хватит, отец, – сказал он. – Не делай такого, когда орда топчет наш край. Нынче мы должны оставаться едиными.

Да и что тебе с того, что выплеснешь ярость на Яранта. Попробуй на меня. Когда раньше ты гордо вышагивал своими ногами, всегда выбирал лесного секача и медведя вместо зайца. Я с покорностью приму удары, пока ты еще можешь говорить. Но что станется позже, когда власть над Дедичами приму я и буду помнить о твоих оскорблениях?

Отец закусил губу. Чамбор был слишком велик, чтобы обойти его или перепрыгнуть. Дрожащей рукой он положил палицу на стол, но не слишком далеко – так, чтобы она оставалась под ладонью.

Чамбор между тем похлопал Яранта по горбу (в такие моменты всегда говорил себе, что на счастье), указал на его место, а сам вернулся на свое – на лавку, накрытую волчьими шкурами.

– Те, что первыми сбежали, принесли нам весть, – сказал отец, едва отхлебнув меда из рога, – что в битве погиб наш родич, Милош из Дружицы. Погиб мужественно в битве с самим каганом Гораном. Это правда?

– Я только слышал.