Лунный календарь любовников

Елисей достал пару серебряных ложек и матовую белую тарелку, налил туда варенье, рядом поставил две чашки с чаем. Вкус у этого варенья был потрясающий, как будто идешь по южному летнему саду и ешь спелые сладкие вишни. От такого вкуса глаза закрываются и начинают сниться сны.

– Ты не натурщица?

– Нет. Пришла заменить Лесю.

– Как тебя зовут?

– Онелик, можно просто Нели.

– Откуда это имя?

– Вроде бы финское, а может, мама его придумала.

– Я коллекционирую странные имена, но скажу честно, не слышал о таком имени.

– Зачем коллекционировать имена?

– Для семи дочерей.

– А у тебя есть хотя бы одна?

– Есть.

– Как её зовут?

– Оливия.

Мы обнялись на прощание, кожа жадно впитала его запах, до головокружения ударивший в нос. На следующий день я получила приглашение поужинать. У художников нет бокалов для вина. Поцелуи художников похожи на вишневое варенье с кизилом: очень сладкие с легкой кислинкой.

С тех пор мы редко расставались. Если он был зол, то звал меня «О», если расстроен «Ли», а когда пребывал в отличном расположении духа «Онелией». Мы пили талую воду, гуляли под дождем, танцевали при свечах, готовили салат из индейки и булгура, лепили маленькие глиняные статуэтки с большой грудью и членом, символизирующие плодородие и успех в финансовых делах.

– Миа. Нашу дочь будут звать Миа, – говорил он и добавлял имя в коллекцию.

Борода была флагом.

Флагом, сигнализирующим о любви к другой женщине. Он возвращался с усами и виноватым взглядом из – под густых бровей. Я быстро раскрыла все его карты и уязвимые места. Елисея можно было читать как открытую книгу, но он никогда этого не скрывал. Его я и берегла от Натали. Ведь со мной была его душа.

Шахматист покрылся сыпью. У музыканта открылась язва. Девственник впал в глубочайшую депрессию. Однажды за обедом, который проходил в молчаливом погружении, я сказала Натали:

– Натали, мне кажется, твоё лоно убивает мужчин.

– Что ты такое говоришь? Почему ты обвиняешь моё лоно в том, что мужчины больны? Если они больны, то это их болезнь.

– Все наши любовники чахнут на глазах, а те, что не чахнут – становятся живыми куклами.

– Ты больше меня не любишь?

– Натали, я говорю сейчас не о любви к тебе, я говорю о том, что ты используешь свой дар, привязывая тела мужчин, быть может, против их воли к себе.