Террористы

Если уж люди идут к власти, шельмуя, мошенничая и предавая, оставляя за собой гору трупов, то какие же свирепые законы должны быть у крыс?

И тут ему в голову пришла ясная и простая мысль.

Люди ничего нового не придумали. И Чарльз Дарвин (тут прав чертов эсер Каляев, ох, как прав!) все предвидел. Однако учение его требует ревизии. Крысиная натура передается многим человеческим особям по наследству. Дарвин! А как об этом Габричевский не догадался?

Осторожно, чтобы не разбудить Козлова, Илья Борисович перевернулся на другой бок.

Скорее всего, крыс завезли на Землю пришельцы, а через тысячи лет из них выделилась высшая популяция. Поглощенные гордыней, люди, конечно, забыли о своем истинном происхождении. И вспоминают о предках, когда те перегрызают очередной кабель.

– Кабель, бугель, кегель… – засыпая, бормотал крыс. – И железо нипочем, и дерево, и бетон марки триста… Фр-р-р-р… Шрю-с-с-с… Ухтя-а-а…

Глава 9. ЗЕЛЕНЫЕ ДРУЗЬЯ ЧЕЛОВЕКА

Германская Империя, предместье Мюнхена, 1910 год

Предвестниками перемен стали сны.

С Максимом и раньше такое было, когда его будил кашель жены. Он зажигал лампу, искал микстуру, поил ее с ложки. Старался не смотреть в запавшие под лоб глаза Тани, на ее лиловые губы, не ловить ее измученный взгляд.

В этих снах люди жили без царя, в тотальной прямоте улиц, в домах, напоминающих ящики из-под мыла.

Он бы отправился в то отдаленное время, но боялся разочарований всем существом постояльца XIX века.

В будущем он был все тот же Ландо, и звали его так же, Максим Павлович, однако жил он в неизвестном городе, по улицам которого носились плоские, похожие на футляры от очков, автомобили.

Там у него была квартира, оснащенная фантастическими приборами. Вроде ящика с экраном, через который можно было смотреть синематограф. Или электрического шкафа, где еда замораживалась. Или вроде странной печки, где она, напротив, разогревалась без огня.

Там он имел другую профессию, не изобретателя, как теперь, а строителя. Причем в обязанности его входило не возводить, а сносить старые дома.

Разрушение производилось с помощью машин на гусеницах, ковшей, подвесных гирь и ножей, укрепленных впереди трактора, а также взрывчатки.

Максим ломал. То деревянные бараки. То конторы, наспех сложенные из кирпича, то особняки с намеком на готику. То лишние заборы и трубы.

Поэтому он знал, что всякое строение, даже самое ничтожное, имеет свой норов, и порой так сопротивляется гибели, что готово отомстить.