Синтетик: начало

Но у меня вдруг возникло странное чувство, что вы нас просто дурачите. Или решили разыграть тут представление.

Смит засунул руки в карманы, и сквозь очки посмотрел на Рони Дитриха.

– Поясните свою мысль.

Дитрих хмыкнул.

– Мне кажется, и я полагаю, что не мне одному, что вы нас просто дурите, и подсунули нам живого человека, которого хотите выдать за робота или за синтетика, как бы он там не назывался, в конце концов.

Лицо Уинстона расплылось в улыбке.

– Вы не поверите, но ваши слова прозвучали для меня как самый высший комплимент.

– Вот как? – Зловеще сказал Рони. – Вы что же, всерьез полагаете, что я поверю, что передо мной человекоподобный робот, а не самый обыкновенный человек?

– А почему бы и нет, – спокойно возразил Смит. – Вы это можете легко проверить. Попробуйте ткнуть в него булавкой или прислушаться к его дыханию. Он не дышит.

Рони Дитрих снова повернулся к лежащему на столе, и на его лице появилась задумчивость.

– Вот вам иголка, – сказал Уинстон, извлекая откуда-то булавку.

Дитрих машинальным движением принял ее из рук Смита и, поколебавшись одно мгновение, сильно ткнул иглой в запястье синтетика. Никакой реакции. Ни мускульного подергивания, ни дрожания век.

Рони повторил эту же операцию еще несколько раз, причем один раз уколол лежащего в лицо, прямо под самым глазом. Ни один человек не смог бы сдержать непроизвольную реакцию своей нервной системы. Но тот, кто лежал на столе, продолжал оставаться неподвижным, словно труп.

Дитрих хмыкнул, и поднес ладонь к самому лицу синтетика, надеясь ощутить дыхание. Но и этого не смог сделать. На мгновение ему захотелось зажать рот и нос лежащего, но он тут же решил, что это чересчур.

– Посмотрите, его грудь вздымается, – подал голос Чак.

Рони вопросительно взглянул на Уинстона.

– Это бьется его сердце, – без всякой заминки ответил тот.

– Сердце?

– Ну, генератор, приводящий в движение весь его механизм.

Чак положил ладонь на грудь того, кого им хотели подсунуть как робота, и почувствовал в левой стороне, там, где у людей находится сердце, равномерный стук.

Смит снова улыбнулся и, подойдя к столу, сам сделал то, что не решился сделать Дитрих. Он плотно зажал ладонью рот и нос мужчины, и держал ладонь так в течение нескольких минут.

Никакой реакции.