Отрешённые люди

Что делать, господин поручик? – растерянно обернулся к сидящему рядом Кураеву.

– Как чего делать? Надобно успокоить как-то ширванцев.

– Успокоишь их, – скривился Сухарев, – они сейчас подгуляли, им и море по колено.

– Вы как желаете, а я к своим через огороды пробираться пойду, – вылез из саней подъесаул Смолянинов. – Прощевайте, авось отобьемся. – И он побежал к полуразобранному забору, поглядывая по сторонам.

– Ладно, попробую их урезонить, – обреченно вздохнул Сухарев и тяжело ступил на снег, поправил саблю, направился к отдельно стоящим небольшой кучкой солдатам, которые, похоже, были самые трезвые из всех.

– А ты вот что, – приказал кучеру поручик Кураев, – поезжай округ толпы и прижмись поближе и воротам.

– Не пустят, – закрутил головой в белой бараньей шапке Михайла, но послушно направил коня в объезд бушующих ширванцев.

Меж тем Алексей Михайлович Сухарев обратился к оглянувшимся на него солдатам:

– Здорово, орлы!

– Здравия желаем, ваше высокородь! – недружно, вразброд, ответили они.

– С кем не поладили? На кого войной пошли?

– Да полицмейстер местный, пес шелудивый, укрылся за воротами, а нашим ребятам страсть как хочется выкурить его оттуль да бока намять, – быстро зачастил рыжий, с веснушками на носу, говорливый солдат, не зная, кто стоит перед ним, поскольку на губернаторе была надета плотно застегнутая шуба и он не мог видеть его знаков отличая.

– И не жалко вам, служивые, полицмейстера? Поди, тоже человек божий…

– Божий-то он божий, да нам не пригожий, – не дал губернатору договорить тощий, как хлыст, солдат с длинным носом, достающим едва ли не до верхней губы.

 – Да и ты бы, ваше высокородь, шел отсель подобру-поздорову, пока тебе шкуру не попортили, – и длинноносый презрительно оглядел губернатора с головы до ног.

– Ишь ты, какой будешь, гусь, – рассердился Сухарев, – да я сейчас прикажу караульному, чтоб свел тебя в острог, да велю прописать полста плетей, тогда будешь знать, как такие слова говорить.

– Да кто ты таков? – вскинулся носатый и, схватив губернатора за обшлага, притянул к себе.

 – Чем пужать, ты лучше моего кулака отпробуй! – И размахнувшись, со всей силы заехал в глаз Алексею Михайловичу. Тот рванулся, оттолкнул обидчика, при этом шуба его расстегнулась, и столпившиеся вокруг солдаты, ожидавшие нового представления, увидели золотом блеснувшие ордена, большие форменные пуговицы.

– Э-э-э… да то никак генерал… – попятился от губернатора длинноносый.