Народные мстители

Получив контрольный пакет, Владимир Иванович стал сворачивать производство, освобождать площади и по серым схемам сдавать помещения в аренду.

Он сдавал все – от заводского Дома культуры и заводоуправления до подвалов под цехами.

Как делается везде, уроженец полтавской деревни Трощенко стал подтягивать в Москву своих земляков. Его правой рукой стал бывший полковник ФСБ Василий Сойкин, который работал под «крышей» Фонда содействия ветеранам.

* * *

Миша Лифанов отлично работал на заводе и был на хорошем счету.

При расставании Сойкин произнес философскую фразу: «Хозяин – барин». Это закон, по которому теперь жила вся страна.

И совсем неважно, что новый капиталист Трощенко – всего лишь туповатый алкоголик с хитростью деревенского кулака. Раз он сейчас собственник, то значит, что он и хозяин, и барин! А ты, Лифанов, стало быть, его холоп…

* * *

Миша не мог заснуть.

Дело в жгучей обиде.

Мы, славяне, готовы перенести любые лишения, но только подайте нам справедливость! Это нам нужно, как воздух…

* * *

После вечернего разговора с полковником Серовым, антиквар Шатилов позвонил старшему охраннику и попросил его переночевать в салоне. Поскольку засада сядет только утром, то хорошо бы подстраховать вишневый камень от всех неприятностей.

Бывший танкист Кочергин сразу согласился. Он даже предложил идею контрольных звонков.

Договорились так – охранник звонит домой антиквару в десять вечера, в одиннадцать, в двенадцать и в час ночи. А потом в шесть утра, в семь и в восемь. В девять Шатилов сам приходит в «Сезам». А в десять начинает работать полицейская засада…

* * *

Когда Яков Романович прокрутил в голове все перипетии прошедшего дня, подошел час ночи.

Антиквар принял последний контрольный звонок от Кочергина и начал вспоминать свою молодость.

* * *

Перед его глазами возникла первокурсница Оля, с которой он гулял по тенистым аллеям в Нескучном саду. Сейчас он понимал, что девушка ждала поцелуя. Возможно, что она была готова и на большее!

Но молоденький стеснительный студент Яша рассуждал о Кафке, пел девушке Окуджаву и шпарил Есенина.