Ловец удовольствий и мастер оплошностей

Я не стал объяснять, что интереса «олигарх» большого не проявлял, что его привлекала в этой истории деловая тусовка, возможные связи, – на это нюх у «олигархов» безотказный. Мы, как всегда, трепались о моих планах, в которые она, как всегда, не верила ни на грош. Свою босую ногу она подсунула мне на стул и потихоньку, умоляюще улыбалась, всё еще не теряя надежды.

Просить, умолять? Обидеть ее тоже не хотелось.

– У тебя после меня кто-нибудь был еще? – спросил я.

– Это важно?.. Постой, когда же это было? Ах да… – Она уставилась на меня мутновато мечтательным взглядом и только вздохнула.

 – Я бы тебе рассказала всё. Всё! – подчеркнула она.

– Что тебе мешает?

– Ты мне больше не принадлежишь. А вопросы задаешь.

– Раньше разве принадлежал?

Она помолчала, задумавшись то ли над моим вопросом, то ли о чем-то своем.

– Кстати! Я тут тебе привезла… – Эстер вдруг вскочила. – Сейчас вернусь…

Она отправилась в дом, вернулась с сумкой, порылась в ней и уже сидя вынула помятый конверт.

Я открыл его.

В нем лежал чек на мое имя. На полторы тысячи евро.

– Твой аванс по договору… За твой роман, – сказала она. – Мизер, конечно. Но лучше, чем ничего.

Впервые в жизни я получил от издателя «гонорар» без нажима, без напоминаний, которые требовались всегда, чтобы сломить почти сверхъестественное сопротивление, общее для всех издателей без исключения, когда речь заходила о выплате денег и даже, бывало, уже фактически оформленного гонорара. Всегда находились какие-нибудь причины, чтобы не сделать этого сразу – бухгалтер простудился, выходные или праздничные дни перенесли, недоставало какой-нибудь закорючки на чеке…

По глазам Эстер я понял, что ей хочется как-то пометить наши отношения, поставить на них зарубку.

Герта кормила нас пастой, соус к которой, вроде бы простенький, на оливковом масле и с базиликом из ее же собственного огорода, оказался самым вкусным, который я когда-либо пробовал. Кухню оценила даже Эстер.

Мы были последними посетителями. Мы пили много красного.

И я понимал, едва мы сели ужинать, что, конечно же, не отпущу ее на машине одну на ночь глядя. Она всё сделала, чтобы остаться. И теперь по ее глазам я даже чувствовал, что она смирилась с тем, что спать нам придется врозь…

Эстер настояла на том, чтобы я постелил ей на диване. Однако среди ночи она пришлепала ко мне в спальню. Просто чтобы переждать грозу, как она в темноте объяснила. Я еще не спал и согласился, но на условии, что она принесет свое одеяло.