Ловец удовольствий и мастер оплошностей

– А лед есть?

– Лед есть.

– Тогда виски.

Я принес посуду, бутылку, тарелку со льдом. Налил и ей и себе, положил ей в стакан две горсти льда.

– А назад ты как поедешь? – спросил я.

Не отвечая, она смотрела в открытое окно, а затем, быстро выцедив приличную дозу, сказала:

– Как же я по тебе соскучилась… А ты?

Она сбросила на пол свое платье и оказалась совершенно голой. С приподнятой грудью, стройная, бескомпромиссная в постельных вопросах.

Мне пришлось отвернуться.

– Только не говори, что ты… остыл ко мне? Я же вижу по глазам, что нет, – сказала она.

– Я и не говорю.

Я действительно не мог оставаться к ней равнодушным. Мучительное плотское чувство, какое-то вдруг даже обидное, поскольку не подчинялось мне, заполнило меня с ног до головы. Требовалось большое усилие, чтобы не поддаться наплыву, устоять.

Повисло молчание.

– Ну, подойди же… У тебя что-то случилось?

Я приблизился и прикрыл фрамугу окна.

– Ты простудишься, – сказал я, прежде чем взять ее руку и чмокнуть в запястье.

Она смотрела на меня испытующе, стараясь скрыть свое замешательство или даже легкое смущение, которого я никогда в ней прежде не замечал, – как-никак стояла передо мной обнаженной и буквально уламывала меня на близость.

– Ты удивительно красива. У тебя такое тело… – сказал я. – Нет сил тебе противостоять, ты же знаешь. Но не сегодня.

Она положила мне ладонь на грудь и прильнула ко мне, обдавая меня теперь еще и запахом своих волос.

– Влюбился, что ли?

– Бог с тобой.

Она втянула носом запах моего хлопкового свитера.

– Ты хорошо пахнешь… Улицей и еще чем-то новеньким.

– Одежда здесь сушится на веревке.

Позднее мы сидели в саду за садовым столом. Ужин готовить не хотелось. Я уже подумывал, что мы закончим в ресторане у Герты. Не кормить же ее жареной картошкой, как моих ребят-работяг, или одним зеленым салатом, который я покупал в таком количестве, будто держал дома корову или кроликов, да и хотелось ей чем-то удружить, побаловать гостью.

Она расспрашивала о Николай-Николаиче, с которым я успел договориться о главном. Ей, конечно, льстил тот факт, что ее рукописью интересуется какой-то русский «олигарх», приплывший в Ниццу на яхте.