На чужой войне

Каждый день вы будете проводить там по пятнадцать минут. Кроме того, программирование обеспечит вам в реальных боевых условиях повышенную выносливость, как физическую, так и психическую. Сделает вас менее чувствительными к боли, чтобы вы не загнулись от болевого шока, прежде чем вас успеют спасти…

«А также сделает из нас послушных зомби, готовых сесть на ежа, прыгнуть в огонь и воду по мановению пальца командира», – договорил Джерри за Репсака, оборвавшего свою речь на самом интересном месте.

– Итак, процедура предназначена для того, чтобы вы дослужили до конца срока живыми, – продолжил Репсак после короткой паузы.

Первую роту сменила вторая, вторую третья… Курсанты после проверки способности к программированию выглядели подавленными и едва волочили ноги. Но спросить, что там происходило, не получалось: сержанты пресекали любые попытки солдат переброситься хоть словом.

После длительной пробежки подошла очередь шестой роты пройти испытание на программаторе. Роту завели в большой зал с длинными рядами кресел, снабженных шлемами, от которых к креслам тянулись толстые провода. А от кресел провода наверняка шли к единому терминалу.

Курсантов быстро рассадили по местам. Что-то в атмосфере зала не понравилось Дональдану. Только спустя четверть минуты он смог описать витавший там запах. Такой же запах стоял в шаттле во время спуска – запах рвоты, который не смогла вытянуть мощная вентиляция, работавшая на полную мощность.

– Надеть шлемы! – приказал унтер-офицер Репсак.

После того, как шлемы оказались на головах курсантов, по рядам пробежались сержанты и проверили, правильно ли все сделано.

– Шлемы не снимать ни при каких обстоятельствах, – продолжил унтер-офицер. – Чтобы немного успокоить вас, скажу: вы будете видеть быстро сменяющие друг друга световые пятна, а также слышать шум из наушников.

Сорвать с головы адский прибор захотелось в ту же секунду, как он начал работать, но сделать этого Джерри Дональдан не смог при всем желании. Его словно загипнотизировали эти мелькавшие разноцветные пятна. Он не мог даже закрыть глаза. В ушах раздался низкочастотный шум, чем-то напоминавший звук океанского прибоя и рев урагана в Сезон Ветров на Крастауне.