Лабиринт. Фантастическая реальность

Он подошел к нему и посмотрел на указанное место.

В сантиметрах десяти от «глазка» отчетливо была видна небольшая вмятина. Влад подошел поближе и разглядел кусок расплющившейся пули.

– Господи! – ужаснулся он и спросил. – А где же тогда вторая?

– Я бы тоже хотел это знать.

Полковник снова зашел в камеру и принялся осматривать пол. Через минуту у него в руке оказалась бесформенная металлическая пластинка размером с монету.

– Вот и вторая, – произнес он и протянул ее Владу.

– Да, – согласился Влад и с облегчением обратился к полковнику.

 – Ну теперь-то вам ясно, что Макс не виновен?

– Обычное дело.

– Что значит – обычное дело?

– Это ни о чем не говорит. То, что его хотели убрать, только доказывает его причастность к этому делу. Хотя сейчас я не уверен, что это так. Кто-то очень хочет, чтобы он замолчал. Но кто? Возможно, он что-то видел… Он говорил о каком-то человеке, которого он видел за минуту до того, когда его задержали. Мне показалось, он придумал, чтобы его оставили в покое.

Но сейчас…

– Сейчас вам это не кажется?

– Да… не знаю. Тем более как можно скорее его нужно найти.

Макс сидел на табурете в деревянном доме в одном из старейших районов Улан-Удэ и, подперев руками подбородок, смотрел через кольцо, поставленное ребром, на гвоздь в стене.

Это был дом одного из его хороших знакомых, который теперь жил в Красноярске. Не так давно он уехал из города, но продавать его не стал. Иногда он приезжал и, чтобы не искать место для ночлега, останавливался в своем бывшем жилище.

Практически единственным хозяином дома являлся теперь Макс, так как он давно уже взял на себя все расходы, связанные с его сохранностью и оплатой за землю и электроэнергию. Дом находился далеко от центра и о нем никто не знал, кроме разве что Влада и то только из уст Макса. Макс был уверен, что в нем он будет в безопасности хотя бы какое-то время. Он уже три часа смотрел на кольцо, пытаясь проанализировать свое состояние. Страха не было, не было и уверенности, которая помогла ему не сойти с ума, когда он не мог найти силы преодолеть в себе противоречия, разрывавшие его на куски несколько часов назад.

Безвыходность, отсутствие посторонней поддержки, жалость к себе, а главное, необъяснимое знание того, что с ним произошло нечто сверх- естественное, до сих пор продолжали сидеть в нем, но уже как несмываемый отпечаток прошлого, далекого прошлого, напоминающий ему, что он все еще человек.