Громовик

Жара, которая стояла над болотом, не позволяла заниматься чем-либо другим, кроме как прятаться в тени и ждать, пока не наступит вечерняя прохлада. Хедрик, страдая от безделья, нашел себе занятие в виде изготовления лука и стрел, которые могли понадобиться нам как для охоты, так и для стрельбы по возможным врагам. Где-то в глубине старушечьей хибары он нарыл прочную веревку для тетивы и теперь сидел возле входа, орудуя моим мечом и придавая остроту стрелам с наконечниками из зубов, которые до этого висели у старухи на шее.

Женщина сначала встала на четвереньки, затем громко прокашлялась и медленно поползла в сторону Хедрика. Тот недоверчиво посмотрел на нее, но предпочел отодвинуться в сторону, открывая хозяйке путь к «родному дому». Нас для нее как будто не существовало. Несмотря на то, что она проползла мимо меня, она даже не взглянула в мою сторону, а продолжила свое движение с упорством навозного жука, катящего свой ценный груз в норку.

– Эй, Эл! – воскликнул Хедрик. – А она, и вправду, не в себе. Сейчас залезет в свое логово и нарядится в звериную шкуру.

Старуха, действительно, не останавливаясь, проползла в шалаш и вскоре оттуда донеслось не то пение, не то какое-то завывание на непонятном нам языке.

– Подозреваю, что если мы сейчас отсюда уйдем, то она этого даже не заметит, – скептически добавил Хедрик, откладывая готовый лук в сторону. – Как твоя рана? Болит?

Я утвердительно ему кивнул и с трудом поднялся на ноги.

– Как хочешь, Хед, но мы должны выпросить у этой ведьмы какое-нибудь зелье, иначе мне долго не протянуть. Давай попробуем с ней поговорить.

– Поговорить?! – Хед иронично усмехнулся. – Ты думаешь, она нас поймет? Да она кроме рычания ничего не знает.

– И тем не менее. Это единственный человек, который может дать нам местные травы и снадобья. Другого у нас нет.

– Ну, если ты так хочешь. Хотя… я думаю, вместо лечения, она заставит тебя одеться в такую же шкуру и плясать вокруг хижины до захода солнца.

Взяв в руки меч, я побрел к шалашу. Ведьма, и в самом деле, облачилась в шкуру зеленого чудовища и теперь сидела на гниющей подстилке из листьев, что-то при этом перетирая в своих мерзких ладонях. Между ее ног стояла какая-то емкость, похожая на скорлупу большого ореха, а в ней находилась густая жидкость бурого цвета, которую я сразу принял за кровь.