Москвич в Южном городе

– Что такое снег? – удивилась Надежда.

– Белый, холодный, как пиво.

– Снега нет, я слышала, что он бывает, но его нет.

– А Дед Мороз, Снегурка, елки, шарики?

– К чему вам шарики?

– Ну надо, должно.

– В Южном Городе никто никому не должен, – улыбнулась Надежда. – А котел вам починят, да и не нужен он, так, баловство.

– А горячая вода?

– Починят.

Надежда грустно пошла к своей квартире, а я смотрел ей вослед. Фигурка у нее была худенькая и печальная.

Письмо в Москву

В Южном Городе наступила зима.

Ну как зима, календарная, но мне все равно грустно и одиноко.

Пишу ей в Москву:

«Прилетай».

«Не могу», – отвечает она.

«Мне грустно», – пишу.

«Еду в Питер, – отвечает она, – мороз, снег, сосули, поребрики».

Я представил Питер. Весь набор штампов: Эрмитаж, Петергоф, Павловский дворец, Невский, Литейный, здание биржи, львов, Гатчину, Адмиралтейство. На большее моей фантазии не хватило. Стало еще грустнее.

«Мне стало еще грустнее», – пишу.

«Грусть – лирическое чувство, полезное для человека, – отвечает она.

 – Купи ставриды и тараньки».

«Зачем мне ставрида и таранька без пива?»

«Пиво вредно», – пишет она.

«Согласен», – отвечаю и иду за пивом и таранькой.

Почти первое декабря. +12°. Дождь.

Туман

С утра был туман. Белое марево обволакивало дома и людей, здания и церкви стояли в молоке, лучи солнца тонули в ледяной хмари. Сначала я подумал, что это смог, такой обычный для Москвы, откуда я приехал. Но потом пригляделся, принюхался и понял, что это не смог.

Я вытянул руку, растопырил пальцы, и мне вдруг стало казаться, что я не вижу свои пальцы, хотя хорошо их видел.

Мне вдруг представилось, что в море в этой простыне болтаются шаланды полные бычков, хамсы и барабульки. Они ждут, когда туман развеется и можно будет войти в бухту с уловом, минуя коварные рифы. Но тут слово «рифы» вывело меня из мечтательного состояния. Рифов здесь нет. Рифы в Юго-Восточной Азии. Там же находятся тигровые креветки и кровожадные пираты.

А тут таранька и хамса. Но мне все равно не хотелось избавляться от этого слова. Прилипло ко мне слово «рифы».

Не знаю, есть ли здесь рыбаки. Наверняка есть. Ведь кто-то все это ловит. Рыбы все меньше, рыбаков все меньше. Скоро рыбу будут клонировать и малосольную клонированную рыбу подавать на стол. Никто не отличит. Так провозгласим тост, и вслед за рюмкой водки в рот летит клонированная хамса. Да туман, туман. Совсем странные мысли.