Долгое возвращение

Рассчитывая, что охранники-крагуны пристрелят любого фурмуфианина, осмелившегося перебраться через ограду с выдвижными шипами, Камл-Атдор рванул к средствам дальней связи. На дисплее Лонсан и Ченгуо ждали его появления.

Ченгуо покосилась на Лонсана.

– Какие будут указания насчет груза? Землянину не терпится.

– Просто я не могу позволить себе простаивать, – пояснил Лонсан. – Если мне предложат заказ, я не смогу отказаться.

– Сейчас выясню. – Внутренне собравшись, Камл-Атдор приготовился достойно пообщаться с Шихбиру.

Шихбиру посасывал багровый напиток из бокала, раскинувшись в кресле. Кожистые рожки со светочувствительными клетками шевелились, выплетая невидимый узор.

– Рад, что ты не подвел, Камл-Атдор. Но у нас некоторые трудности. Принять груз пока не получится.

«Это кровь, – подумал Камл-Атдор, не сводя взгляда с багрового напитка. – Где мерзкий червяк достает ее?»

– Найди спокойное место. – Черное тело Шихбиру свела судорога. – Мы возместим издержки. Подробности сообщим при возникновении благоприятных условий.

Камл-Атдор непроизвольно вскинул щупальца в знак покорности. У него на примете имелось спокойное место. Он давно хотел купить заброшенную космическую станцию землян, но медлил, плохо представляя, как извлечь из нее прибыль.

При мысли о возмещении издержек Камл-Атдор почувствовал удовлетворение.

iii

Лонсан метался по заброшенному городу неизвестного мира среди поваленных деревьев и груд камней. С одной мрачной улицы он попадал на другую, словно незримая сила перемещала его сквозь пространство, не позволяя замедлить движение.

Спустя несколько привычных перемещений сновидение получило неожиданное развитие: восприятие обрело объем, цвет и звук. Лонсана окружил наполненный темной взвесью воздух. Свистел ледяной, пронизывающий до костей ветер, глаза слезились. Лонсан различил звук своего сдавленного дыхания. Он приложил руки к выпуклой грудной клетке, ладони легли на плоские широкие ребра, под ними билось два мощных сердца.

Лонсан облизнул пересохшие губы. Темнота каюты не успокаивала. Казалось, она таит опасность. Перед внутренним взором по-прежнему тянулись мрачные улицы. Ладони хранили удары двух сердец. Его трясло. Он лежал скрюченный на койке, запутавшись во влажных простынях. Единственное сердце гулко стучало.

Пальцы нащупали сенсор, вспыхнули лампы.