Эра беззакония

– Намекали позавчера, что не ларьки…

– …И не грабить, – подхватил с улыбкой генерал. – Не бойся! Криминалом под крышей начальства заниматься и без тебя охотников хватает.

– Тогда зачем?

– А затем, Николай Иванович, что подходишь. Умный, самостоятельный, выдержка хорошая. И опыт правильный – не в писарях сидел. Уже таких – большой дефицит, – генерал оставался приветливым и спокойным. Только теперь не отводил взгляда от глаз Калмычкова. Очень его интересовали реакции. – Удивляюсь, как «Контора» тебя проглядела.

У них хороших кадров – днем с огнем… Я проверял, ты чистый.

– Я, Серафим Петрович, потому и чистый, что в команды не вхожу Не хочу от чужих грехов отмываться. Я никого не подвел, и меня никто не подставил, – Калмычков слегка наглел. Он не напрашивается!

– Гляди ты, какая умная философия!.. – протянул генерал.

– И менять ее не планирую! – гнул свое Калмычков.

– Молодец, Николай! Умный, он и в Африке – умный. На это и расчет, что хватит ума оценить ситуацию. Пойдем, – генерал выбрался из-за стола, – пойдем, я тебе сначала обрисую, чем ты подходишь нам, а потом и предложение сформулирую.

Решать тебе.

Веня накинул генералу на плечи пятнисто-голубой милицейский бушлат. Генерал поправил его и сказал, глядя Калмычкову в глаза:

– Правда, решение у тебя – заведомо одно. Сильно не обольщайся.

Калмычков не сумел скрыть недовольство таким поворотом.

– Не напрягайся, Николай, – генерал хлопнул его по плечу. – Еще предложения не слышал. Пошли, прогуляемся по бережку.

Авось не продует.

Они вышли через калитку в заборе, минут десять петляли меж чахлых сосен, пока не оказались на берегу залива. Широкая полоса галечника, обильно сдобренная валунами, убегала вдаль километра на два и терялась за крутым изгибом, превращаясь в мыс. На мелководье разлеглись валуны, даже более крупные и живописные, чем на берегу, пенили набегающий прибой.

Погода не тянула на прогулочную. При ярком солнце, нырявшем ненадолго в облака, колючий ветер гнал штормовую волну.

Генерал застегнул бушлат на все пуговицы, а Калмычков, так и не изловчился спрятаться от ветра, в опрометчиво одетой курточке, с символичным названием – «ветровка». К счастью, генерал знал места, и немного пройдя вдоль воды, они свернули в прибрежный сосняк, где ветер не так зверел. Вполне приличное место, если не обращать внимания на следы пикников.

Присели на выбеленный временем остов сосны, уперлись спинами в растопыренные обрубки сучьев.