Многоножка

Скорее всего и правда иноланетянка.

– Может быть… – флегматично согласился Костя Соломин. Хотя, судя по его взгляду, он уже думал о чём-то другом.

Костя часто звал кого-то с собой покурить на улицу, потому что стоять и курить одному ему было скучно. Нюра ходила реже всего, потому что запах табака не любила, да и родители её не терпели. А Серёжа в этот момент был занят. Поэтому согласилась пойти Тамара.

Костя очень нравился ей как человек, потому что совмещал в себе обаятельную обидчивость, флегматичность и находчивость, остроумие – с симпатичной душевной простотой, а потому находиться «на одной волне» с ним было так же легко, как, например, сидеть в хорошем кресле.

С той же Нюрой было по-другому, потому что в любой момент, когда они с Тамарой оставались наедине, она находила себе какое-то занятие: утыкалась в телефон или уходила с головой в книгу, и мешать ей не хотелось. Поначалу Нюра оживала только тогда, когда рядом были Серёжа или Костя, а спустя время привыкла к прыгучей Ксюхе и спокойной Агате.

Она часто читала одну-единственную тёмно-зелёную книгу, и, как-то раз подглядев название, Тамара узнала, что она называется «И всякий, кто встретится со мной». Фамилия у автора была – Чиладзе, а имя – Отар.

Что в такой книге могло заинтересовать Нюру Колодкину, для Тамары было большой и сложной загадкой.

В отличие от слегка загадочного Кости и очень загадочной Нюры, их друг Серёжа любой загадочности был лишён, и как бы даже наоборот пытался всё сказать напрямую и любую загадку разрешить.

– На самом деле, он парень очень способный, – рассказал ей однажды Серёжа. – Просто мыслит он нестандартно. К примеру, очень круто шарит в литературе, языках, во всякой лингвистике…

– А поступать на кого хочет после одиннадцатого? – спросила Тамара.

– На актёра, если в армию не заберут, – Серёжа пожал плечами. – Все учителя ему говорят, что он свой потенциал погубит, а он не слушает.

– Так ведь актёр это же здорово!

– Ну да… Только не для того, кто хочет хорошо жить.

Сам Серёжа, насколько поняла Тамара за короткое время, увлекался журналистикой, и в будущем именно с ней хотел себя связать. Он часто шутил про то, что все морщатся, как только он это рассказывает.