Прокурор Никола

– Так, так!

– Не простые воры в Покровах были.

– Похоже.

– Тем книжки не нужны. Тем более старинные, греческие да еврейские.

– А эти откуда?

– Так архиепископ тот несколькими языками владел, свободно читал и сам писал. С дюжину иностранных языков знал. И книги такие же собирал.

– Полиглот, а не поп! – восхитился Шаламов.

– Вот мы и сообщили в центр, что у нас, вполне возможно, появились интеллектуальные жулики. Не уголовники, а, так сказать, интеллигенты. Центр как раз этим интересовался.

– И здесь, значит, мы – на белом коне, – не сдержался Шаламов.

– Не понял, Владимир Михайлович?

– Так. Ностальгия, – буркнул тот.

– А что же милиция? – вмешался Ковшов.

– Да, милиция, – вернулся к началу майор. – Отказал дознаватель райотдела по всем фактам хищения.

– Как?

– За отсутствием события преступления. А в пропаже обвинил церковнослужителей.

– Ну, это!.. – вырвалось у Ковшова.

– Бардак, – просто завершил Шаламов. – Узнаю родную и сообразительную. Они мастаки в таких делишках.

– А, это уж проблемы вашего ведомства. – Майор, ловко сориентировавшись на местности, бросил шоферу: – Сашок, давай к Морскому садику.

– Надо все эти дела и материалы нам посмотреть, Валентин Степанович, – покачал головой Ковшов. – Поотменять постановления к чертовой матери!

– Я их вам направлю, Данила Павлович, мы уже закончили с ними работать. Лежат стопочкой, дожидаются.

– А убийство-то при чем? – Шаламов задымил новой сигаретой.

– Убийство? – Серков задумался на некоторое время. – Убийство это как снег на голову! Наверное, это отдельный разговор, Данила Павлович?

– В общих чертах, в общих чертах… Своими, так сказать, соображениями поделитесь.

– Версии есть какие? – закашлялся Шаламов.

– Михалыч, ты бы бросил дымить, – посоветовал ему Данила. – Подымается уже наша машина от дыма. Взлетим того и гляди.

– Быстрей домчимся, – хмыкнул Шаламов, но сигарету в окно все же выбросил.

– Версии? – обернулся к ним Серков. – Сегодня в склепе при храме нашим сотрудником… во время проведения оперативных мероприятий обнаружен труп церковнослужителя…

– Кого? Попроще нельзя? – Шаламов наклонился к Серкову.

– Монаха или послушника, – уточнил Серков. – Сами еще не знаем. Суматоха там, в церкви. Волошин, наш опер, похоже, задержал подозреваемого, но оставить его одного не может. И поручить некому.