Призраки оставляют следы

Не успел он улечься, как в дверь просунулась голова Брякина.

– Никак не расстанемся, Данила Павлович, – издалека начал он, – тут вам сюрприз.

– Да уж чего там?.. – не повернул головы тот. – Чем удивлять собрались?

– Жена к вам, – не стерпел Брякин. – Я думаю, мы приказ Маркела Тарасовича немножко нарушим.

– Где она? – встрепенулся Данила. – Это самое лучшее лекарство!

В палату ворвался Аркадий и стиснул его.

– Раздавишь, бродяга…

Очаровашка повисла на шее мужа и тут же залилась слезами.

Не готовый к таким страстям, Ковшов обнял жену, пытаясь успокоить и не находил нужных слов:

– Как вы? Где остановились?

– На прокурорских хлебах, – отмахнулся Аркадий. – Варвара Афанасьевна о нас заботится.

Брякин бегал, суетился вокруг них, появилась старушка с пакетами и сумкой.

– Сам-то как? – продолжал Аркадий, устраиваясь на подоконнике. – Любезная Варвара шлёт душевный поклон и припасы с собственной кухни. Отощал, я вижу, на больничных харчах.

– Неправда, неправда! – вмешался Брякин.

– В богоугодных заведениях не разгуляешься, – не унимался Аркадий. – Ишь, рубаха висит, словно мешок!

Очаровашка тоже запричитала, но старушка уже распаковала сумки, украсила содержимым стол.

– Вот и восполните, коль с претензией, – защебетала она.

– Не во вред, – горячился Брякин. – У нас диета.

– Как насчёт?.. – полез Аркадий за пазуху.

– Что вы! – бросился к нему Брякин, а старушка так и вцепилась в руку. – У вас пять минут.

Данила, не выпуская жену из объятий, покосился на приятеля:

– Ты не пугай персонал.

– Запрещено, – закивал Брякин. – У меня чётко. А главное – диета.

И начал выпроваживать гостей, тесня к дверям:

– Ждём. У нас не город, конечно. Без формальностей. Всегда рады…

Ковшов поцеловал Очаровашку, и Брякин увлёк её за собой в коридор. Аркадий смог задержаться и, хлопнув Данилу по плечу, шепнул:

– Дело есть.

Он помолчал и многозначительно подмигнул:

– Строго конфиденциальное.

– Чего напугал персонал-то? – отмахнулся Данила. – Надо было тебе заикаться о бутылке?

– Пошутить нельзя? У меня и не было ничего.

– Вот и вытурили вас. Теперь не пустят. Эх, ты! Одно слово – артист цирка.

– Прощения просим…

– Чего уж там. Теперь терпи до завтра.

– А что?

– Завтра, может, выпустят. Бобров обещал. Тогда и поговорим.

– Тебе видней, служивый, – Аркадий исчез за дверью. – Мне не к спеху.