Призраки оставляют следы

Мрачное молчание нарушила старушка медсестра, она налила водички в стакан и протянула Ковшову:

– Выпей, милок. Уж больно ты бледен.

– Звоните, звоните! – отстранил воду Ковшов, зыркнул на Брякина, а Дынину зло крикнул: – Так что же вы ко мне пожаловали? Ключик имеется. Ждите прокурора.

– Начальник милиции, Равиль Исхакович Каримов меня отыскал, – виновато продолжил Дынин. – Комиссия приехала из колонии, откуда бежал осуждённый Топорков. Требуют заключение о причине смерти. Начальник управления отдал приказ срочно провести проверку…

– Ну?.

– Кантемирова нет, я в больнице один, – Дынин опустил руки. – Звонил уже в прокуратуру области…

– Звонили? – оживился Брякин и обречённо забренчал по рожкам аппарата.

– Бесполезно, – покачал головой Дынин. – А без Боброва я не вправе принимать решения. У меня, кстати, нет даже постановления о назначении медицинской экспертизы.

– Что?

– В моей практике таких случаев ещё не было, – замялся Дынин. – И потом… я лишь патологоанатом, а не эксперт.

– Ну как же? – весь ещё в горьких своих раздумьях без злости иронизировал Ковшов.

Дынин совсем смутился, поник, что-то промямлил и смолк.

– Что? Не приходилось вскрывать трупы с насильственной смертью?

– Нет, – Дынин лишь мотнул низко опущенной головой и исподлобья глянул на Ковшова как на единственного спасителя.

Данила чуть не присвистнул – вот глушь! Но сдержался.

– Слушай, – вдруг вспомнил он, – в прокуратуре должен быть помощник! Женщина, мне в кадрах говорили.

– Есть. Голубь Ольга Николаевна.

– Дуй к ней. Пусть выписывает постановление – и все дела.

Дынин не проявил энтузиазма.

– Опытная, я слышал. Если сомневаешься в чём, возьми её на вскрытие, подскажет.

Дынин лишь насупился ещё больше и не двинулся с места.

– Что застыл, как стоунхенджская глыба? – не удержался Данила, ему нравилось порой ошарашивать заумными изречениями особо непонятливых, в особенности, когда у самого кошки душу скребли, а тут хватало и того и другого, что называется, полный комплект, и телефон безмолвствовал в руках Брякина…

– Ольге Николаевне нельзя в морг, – вымолвил наконец Дынин.

– Чего это? Больна?

– Беременна. На шестом месяце.

– Дела…

– И вообще… Она падала в обморок…

– Дынин, ты меня сразил. А сам-то чего белеешь? Сам не падал? Это что у тебя за фолиант в руках? Ни с места происшествия?

– Как можно, – вспыхнул краской тот. – Это мне Ольга Николаевна сегодня дала.