Призраки оставляют следы

За мной послал Бобров по просьбе Мирона Венедиктовича, – Дынин кивнул на главврача, – когда избу уже затушили.

– Был пожар?

– Горело внутри. Маркел Тарасович с милиционерами осматривали тело Топоркова.

– Где?

– У избы, – не переставая возиться с аппаратом и тщетно пытаясь дозвониться до коммутатора, опередил главврач. – Труп вынесли из дыма. И я приказал послать за патологоанатомом.

– Эксперта надо бы… – пожалел Данила.

– Где ж его взять? – в сердцах бросил телефонную трубку Брякин. – Кантемиров в город бежать намылился, да и он лишь хирург!

– Случай вроде очевидный, – будто успокаивая главврача, нерешительно втиснулся в разговор Дынин.

– Что? – не расслышал Ковшов.

– Признаки классического самоубийства…

– Это кто же сделал такой вывод? – медленно сквозь зубы процедил Данила, едва сдерживаясь от гнева и иронии.

– Он сапог с правой ноги снял, – заторопился Дынин, вспоминая. – Маркел Тарасович высказал догадку, что это для того, чтобы легче до курка достать. Ружьё было заряжено на оба ствола, но он нажал один раз.

– Ещё что отметили?

– Пьяный он был. Сильно. Дух шёл тяжёлый. Внутри нашли пустые бутылки. Если все им одним выпиты, я гарантирую смерть от одной водки.

– А пожар?

– Дом он поджёг раньше. Перед тем, как стреляться.

– Да?

– Это не мои выводы, – Дынин зарделся от смущения.

– Прятался, значит?

– Там и труп нашли.

– Сильно повреждён огнём?

– Достаточно.

– Кто же тушил?

– Милиция.

– Записку не оставил? – Данила так и вцепился взглядом в патологоанатома.

– Разговоров не было, а при осмотре ничего не нашли.

– Что же всё-таки обнаружили?

– Ружьё, патроны, водку в ящике, пустые бутылки, нож в сапоге… гильзы… Маркел Тарасович упаковал и опечатал своей печатью.

– Тело?

– Труп поместили в больничный морг. – Дынин протянул Ковшову ключ от замка: – Вот… ключ от морга Бобров мне оставил… Сказал, до его возвращения ничего с телом не делать.

Брякин давно уже прекратил бесполезные попытки дозвониться до коммутатора, посматривал на часы, досадуя на весь белый свет и прислушиваясь к рассказу Дынина, не перебивая. Тот замолчал, закончив горестное повествование; не подымал головы и Ковшов.