По следу Каина

Донсков отстранился от доктора, подозрительно глянул на безобидную с виду старушку. Доктор тоже отступил на шаг и, уже не хоронясь, закончил:

– Бывают, кстати, и такие эксцессы. Матрёна Никитична вот несколько суток тоже бодрствует, но успевает и в церковь по утрам и вечерком, и за Серафимой Илларионовной приглядывать. С ног сбилась, наверное.

– Сбилась, милок, сбилась с ножек как есть.

– Вот. Слышите? Тут всякое причудится.

– Да что ж причудится, милок? – не унималась старушка.

– Ну мы пойдём, – доктор нагнулся над своим чемоданом, засобирался, а Донскову опять шепнул: – Вы её всё же послушайте.

Может, для вас это интерес и представляет. Но я не стал бы доверять таким фантазиям. Ей бы тоже выспаться как следует. Вы поинтересуйтесь, у них вся квартира в иконах, церкви не надо. Тут голова сама кругом идёт. Да ещё покойник. Выяснили, отчего муж скончался?

Донсков только закашлялся.

– Ну, ну, – понимающе закивал доктор. – Ладно, звоните если что.

– А эта? – глянул Донсков на безмолвную, стынущую пластом Семиножкину.

– Не беспокойтесь. К утру, ну к обеду она глазки откроет, как та спящая принцесса. Если желаете, я санитарку пришлю, чтоб посидела. С бабки-то спроса никакого.

– Вот за это спасибо, – проводил его до двери Донсков. Пожал руку и соседям, не спускавшим с него глаз, вежливо отчеканил. – Всё нормально, граждане. Сами слышали, что доктор сказал. Расходитесь. До утра как раз успеете выспаться.

– А мне как же? – ткнулась к нему старушка.

– Вас Матрёной Никитичной величать? – улыбнулся ей Донсков.

– Никитична, батюшка, Никитична, – поклонилась та.

– А мы с вами немножко покалякаем, не возражаете?

– Да куда же я? Я здесь теперь вроде как прописалась.

– Ночевать здесь оставались? – пододвинул ей стульчик капитан. – А может, на кухню пойдём. Раз уж вы здесь, так сказать, за хозяйку остались, угостите меня чайком. Мы с вами, как два домовых.

– Господь с тобой! Чего говоришь-то? – всполошилась старушка, прогневавшись от его слов.

 – Грех так на себя! Неверующий небось?

– Как же? Мы веруем, – засмеялся Донсков. – В своё только.

– Вот, вот. К чему домовых-то приплёл?

– Суровые вы, Матрёна Никитична, – повинился капитан.

– Да будешь с вами, – не смирилась старушка, наливая ему чай. – Доктора того тоже чаем угощала, пока вы не приехали, а он про меня вона что наплёл!

– А вы, значит, слыхали?

– Не глуха, батюшка, не глуха. Да и не слепа, как он тебе обо мне размалевал.