Наган и плаха

 – Что ж тогда всё это от меня скрывали?

– А чем делиться? Своими подозрениями? Глазкин пообещал, что о моих связях с его невестой никто не пронюхает, я и запивал тоску, страшные свои догадки водкой. Надеялся, что ты сыщик опытный, скумекаешь сам. Да и что врать, здорово тогда я за себя перепугался – летела бы карьера к чёртовой матери, вылези что наружу. Кому сейчас верят, Турин?.. Поэтому рванул в Москву, как из запоя вышел. А оттуда лишь возвратился, Глазкин тут как тут с газетой вот этой, – он ткнул пальцем в заметку, – вот, говорит, как предполагал, перст судьбы покарал убийцу, спокойно жить можно.

– Вы догадывались, а я точно знаю, что бывшую актрису театра Аграфену Валериановну Стравинскую сбросил под рельсы трамвая ваш спаситель Глазкин. А раз её убил, значит, и от невесты своей он избавился. Актриса этому и была свидетельница.

– Свидетели есть, что этот монстр ее под колеса трамвая столкнул? – просветлел лицом Странников, словно только и ждал этих самых слов.

– Был очевидец, – покривился Турин.

– Как был? И его убрал этот стервец?

– Не знаю, – Турин подбородок потёр до скрипа. – Надеюсь, жив, но разуверился он во мне. Во время похорон Павлины видел он меня с этим Иудой вместе у самой могилы да ещё в машине раскатывали мы, любезничали… Я-то подыгрывал стервецу, что мне оставалось делать?.. А Тимоха – тот самый очевидец – мог всерьёз воспринять… В общем, потерял я в его глазах веру, а он как раз Глазкина и поймал, когда тот столкнул актрису под трамвай… Но вырвался, подлец!

– Как же? Что же это?.

– Следил он за Глазкиным по моей просьбе, – Турин опустил глаза. – Верил мне, а теперь не знаю ничего…

– Услугой уголовников опять воспользовался? – догадался Странников. – Не можешь без них?

– А то как же? – нахмурился, обидевшись, Турин. – Этот прохвост всю прокуратуру в Саратове опутал, те только о самоповешении Френкель и твердили. Лучший кореш, Андрюха Шорохов, и тот в штыки меня встретил, против слова слышать не хотел.

– Что за платок?

– Чёрный! Таких не видел никогда. Редкий экземпляр. Им, наверное, и задушил Глазкин блудливую невесту, чтобы завершить свою авантюру и вас шантажировать.

– Страшный человек!..

– Человек? Это настоящее чудовище!

– Меня обмишурил так, что кресло председателя губсуда пришлось ему выбивать.