Наган и плаха

А его нет, холодное тело…

– Кто умер? – чуя недоброе, Джанерти задёргал начальника тюрьмы за рукав. – Кто в одиночке был?

– Да ваш арестант! – покрасневшее лицо Минурова покрылось мелкими капельками пота. – Сотрудник милиции… Губин этот… Которого вы допрашивать собрались.

XI

Странников уезжал на курорт, оттуда в Москву к месту новой службы. Отгуляли прощальные балы, отгремели пафосные речи. Весть, облетев город, взбудоражила всех, и желающие запечатлеть своё почтение в последние дни пребывания выстраивались длинными очередями за дверью приёмной.

Облачась в мундир, тайком привезённый в палату, Турин удрал из больницы. Худющий, в фуражке, спадающей на нос, бледный, но чисто выбритый, покачиваясь от слабости, шёл он по коридору губкома к кабинету ответственного секретаря. Знавшие расступались сами, недовольных теснил, а перехватив негодующий жест с запозданием выскочившей из-за стола Ариадны Яковлевны – командующей парадом, осадил её тяжёлым взглядом, не дав раскрыть рта, рванул ручку двери на себя и шагнул за порог кабинета.

Он должен был видеть секретаря губкома, объясниться с ним с глазу на глаз и помешать этому не нашлось бы никакой силы.

Кабинет был пуст. Но за дверьми известной комнаты царило веселье, раздавались шум и гам голосов. Высунулся раскрасневшийся Задов, ахнул, неестественно закатив глаза, всплеснул руками: «Кого я вижу!», нырнул назад.

– Тёзка! Вот уж не ждал не гадал!

– Здравия желаю, товарищ ответственный секретарь губкома! – попробовал Турин вытянуться, как бывало, щёлкнуть каблуками, но не получилось.

– Ничего, солдат! Своими ногами пожаловал! Благодарствую! Выписали, значит?

– Не совсем так…

– Это хорошо! – не слушая, перебил тот. – Выпьем за твоё здоровье!

Турин принял рюмку, Странников, не дожидаясь, осушил свою.

– А ведь я тебя не забыл! – потрепал он его по плечу, не замечая, как тот скривился от боли. – Собирался заглянуть перед отъездом. Артистов взять думал!..