Наган и плаха

» – вгорячах схватил папку с документами заместитель и уже готов был мчаться к дверям, но другая мысль остановила его.

Вспомнил он то самое едкое замечание мудрого своего начальника по поводу означенных лиц, собственные размышления, разбередившие душу во время чаепития, и, откинувшись на спинку кресла, крикнул, чтобы принесли новую чашку, только холодней. Остудиться вдруг захотелось и не без основания.

А Странников, задержавшийся в больнице, возвращался к себе. Хмуро кивнув поднявшемуся навстречу Трубкину, прошёл в кабинет, на ходу задымив трубку.

– Как сегодня вода? – бросил без выражения за плечо.

– Уровень ниже, – топал за ним Трубкин, нагнув голову, потея и поправляя спадающее на жирный нос пенсне.

– Думаешь, не повторится 31 мая? – резко развернулся секретарь, вдруг остановившись. – Не набросится, как в тот день, стихия, словно убийца из-за угла?

Трубкин отпрянул, чтобы не натолкнуться, промолчал.

– Пережил я те сутки тяжко, до сих пор в глазах брызги волн, рвущих наши валы.

Не дай бог снова! – так и не дождавшись ответа, секретарь прошагал к столу, грохнулся в кресло всем телом, обмяк, перевёл дух. – Вчера на митинге не пугал народ особо, но остерёг, чтоб на расслабились. Вражина силы ещё имеет, чтобы тайно броситься. Ох, могуча стихия! А главное, ничего про неё доподлинно неизвестно, как про коварного врага! А?.. Что молчишь?

– Спадает вроде… – выговорил наконец начальник ОГПУ. – А может, и повторится всё… Вы ж правильно обозначили – стихия.

Но мы начеку.

– Вот и я жду, – шумно выдохнув, окутался табачным дымом секретарь. – По ночам не спится, а повезёт со сном – кошмары допекают. Всё за спиной кто-то крадётся.

Странников разогнал дым рукой, впился глазами в Трубкина, словно тот его и мучил ночами, но помалкивал начальник ОГПУ, так и стоял навытяжку, сам на себя не похож.

– Чем маешься? Знаешь что? Какая ещё зараза нагрянула?

Трубкин, решившись, убрал с носа пенсне, завертел в руках папку – не поддавались тесёмки, выскальзывали из толстых коротких пальцев.

– Да брось ты её! – в сердцах не выдержал секретарь – С Таскаевым что-нибудь? Что топтуны да слухари твои проведали?

– Снял я с него наблюдение… – прорезался голос у Трубкина, побледнев, он икнул и выпалил: – Мейнца арестовали в Саратове.

– Что? Кого? Мейнца?!.. – Странникова так и подбросило на ноги. – Ты в своём уме?! Когда?

– Ночью. Телеграфом сообщили.