Тайна кургана Телепень

Да и нет уж, поди, тех войн-то, воевать не с кем казакам: татары опосля крымского похода тихо сидят, а ляхи с правобережья своего давно носу не кажут.

– Ох, вы ж народец какой умный! – воскликнул капитан. – Схоронила вас матушка-государыня за пазушкой-то своей, защитила от супостатов, мы там кровушки своей пролили немеряно – а вы и рады, и не хотите службой ратной на добро ее ответствовать.

– Да шо ты, пан… ваше благородие, як можно ж! Да заради матушки-государыни мы грудью ляжем…

Сотник будто и впрямь намеревался порвать на груди свою вышитую у ворота рубаху, но остановил его капитан Кобылин:

– Ладно, будет тебе.

Выражение лица сотника стало походить на детскую личину. Казалось, будто сейчас расплачется он:

– Да мы… Як же ж…

– Будет, я сказал! – одернул его капитан. – Пишут про тебя, что и деньги ты тащишь полковые. И повинностями местечко обложил. И братца своего в хорунжие протащил. И ведомо мне, что всё это правда истинная. Но погодь бояться да взятки мне нести.

Сотник всем видом своим выказал, что он внимает каждому капитанскому слову и готов заради его удовольствия порвать на мелкие клочки короля польского да султана вместе взятых.

– А дело у меня к тебе такое, – капитан не спешил выложить всё и сразу, тут потребна была постепенность. – Дошло даже до генерал-майора Нарышкина – и не дай Боже до Санкт-Петербурга дойдет! – что орудуют на Малороссийской украине не токмо разбойники, но и душегубы такие, коих свет не видывал.

– Да ты скажи, ваше благородие, шо за душегубы-то? Отсель взялись?

– Да как же так случилось, что я про ваши дела поболее вас ведаю, а? У вас они тут орудуют, под самым носом, можно сказать. А меня от генерал-майора Нарышкина сюда прислали с наказом твердым: изловить душегубов да пресечь беззаконие.

– Ай-ай-ай! Неужто мы не доглядели! – воскликнул сотник с показным раскаяньем в голосе, отчего тотчас становилось ясно, что он и пальцем о палец не ударил, дабы пресечь разбой.

– Уж как пить дать не досмотрели, – капитан Кобылин не собирался спускать сотнику грешки, этим только спусти. – Люди у вас пропадают уже поболее года. И не один, и не два, а уже на десятки счет идет.