Обезьяна с гранатой

Как? У него небольшое баронство, и, соответственно, скромное войско. Норгов было в десятки раз больше. Не пистолетом же он их пугал? И вот еще. После того, как погоня погибла, выслали вторую. Та двинулась по следам беглецов и установила, что они ведут в Проклятый лес.

– Ё!.. – сказал Сергей.

– Даже два «ё»! – подтвердил граф. – Барон пополнит вооружение и вернется в Бар. Устроит Элеоноре маленькую победоносную войну, овладеет герцогством, а там, глядишь, и Киенна неподалеку…

– Абзац! – заключил Сергей.

– Я употребил бы другое слово – на букву «пэ», – сказал де Трегье.

– Почему Рейнольдс не начал войну сразу? – вмешался Ник.

– Возможно, повода не было. А тут все сошлось. И Элеонора обидела, и наследница рядом. Все козыри на руках.

– Его надо остановить! – воскликнул Ник.

– Как? На станции есть бомба?

– Вы знаете, что нет! – вздохнул куратор.

– Жаль. Не то сбросили бы на Проклятый лес – и все дела. По-другому не выйдет. Современного оружия у наблюдателей нет – отобрали, да и сами мы рассеяны по Гее.

– На станции есть оружие, – сказал Ник. – Немного, но все же.

– Наблюдатели – не спецназ. Нас не учили обращаться с лазерным оружием, даже – с пистолетами. Только кинжалы и шпаги. К тому же годы… Мне семьдесят три, Хорхе за шестьдесят. А барон обучит аборигенов, создаст войско и двинется в завоевательный поход. Города к его ногам будут падать, как спелые яблоки. Мы с Хорхе написали двенадцать записок, прося разрешения создать отряд быстрого реагирования – как раз на такой случай, но нам даже не ответили.

– Что делать? – спросил Ник.

– Доложить на Базу и ждать, – ответил граф. – Возможно, рассосется само.

– Как?

– Проклятый лес – опасное место. Туда нелегко зайти, но выйти еще труднее. В последний раз, когда изучали лес, заметили: тридиэтилгептоген сказался. Появилась новая, агрессивная фауна. Выжить там трудно.

– Я переведу спутник на другую орбиту, – сказал Ник.

– Договорились! – сказал граф и отключился.

6

К лесу они добрались на следующий день. Дорога, на которую свернул отряд, оказалась малоезженой; чем дальше они продвигались, тем более терялись в высокой траве следы от колес. К вечеру они и вовсе исчезли.