Интендант третьего ранга

– Прошу господина коменданта попробовать другие продукты, – сказал он по-немецки с еле заметным акцентом. – Все свежее, лучшего качества.

– Потом! – махнул рукой Краузе.

Денщик подскочил и забрал корзину. Русский остался. Краузе сделал жест, чтоб подошел ближе. Русский повиновался. Остановившись в двух шагах, он смотрел на коменданта, ожидая, когда хозяин заговорит. Краузе, не спеша, рассматривал гостя. Русский был молод, не старше тридцати. Выше среднего роста, лицо продолговатое, волевой подбородок.

Серые, умные глаза смотрят без страха. Одет как простой селянин, но явно не из их числа. Да и одежда с чужого плеча – рукава полотняной рубахи коротковаты…

– Откуда знаете немецкий? – спросил Краузе (он сам не заметил, как употребил «вы»). – Учили в школе?

– В этом не было нужды. Мой отец немец.

– Вы можете это доказать?

– Только такой документ, – русский достал из кармана штанов потертую бумагу и протянул ее коменданту. Краузе развернул. Машинописная копия с подписью и печатью.

На русском.

– Что здесь написано?

– Это приговор, – пояснил гость. – Кернер Эдуард Эрихович, то есть я, приговорен Особым Совещанием СССР к 25 годам лагерей за шпионаж в пользу Германии.

– Вы были нашим шпионом?

– Нет, господин комендант. Я ни в чем не провинился перед большевиками. Для того, чтобы стать шпионом в России, не нужно что-либо делать. Достаточно быть немцем.

«Не врет! – мысленно отметил Краузе. – Это хорошо. Но разобраться следует».

– Клаус! – позвал он.

 – Пригласи Ланге! – велел, когда денщик показался в двери. – Садитесь, герр Кернер! – предложил гостю. – Так зачем вы пришли?

– В первую очередь, показать вам продукцию местных селян, – ответил Кернер, присаживаясь на самый дальний от стола стул. «Знает свое место, – отметил Краузе. – Его хорошо воспитали». – Во-вторых, если продукты понравятся, договориться о поставках.

– Сколько вы можете предложить?

– Я знаю лишь возможности деревни, где сейчас живу.

Тридцать килограммов коровьего масла ежедневно, к примеру.

– Тридцать? – изумился Краузе.

– Близ деревни расположена ферма – сотня коров. Удои и жирность молока у русских не такие, как в Германии, зато есть сепаратор и маслобойка.

«Клаусу с большим трудом удается раздобыть немного масла офицерам к завтраку, – лихорадочно размышлял Краузе. – Солдаты едят маргарин. Они будут благословлять меня. Излишки масла можно солить и отправлять в Германию.