Изумруд Люцифера

Сообщить об этом куда нужно, как следует законопослушному гражданину? А зачем? Убийцу уже наказал Бог, и вряд ли человеческий суд будет справедливее. Да и не доживет виновный до суда. Тогда что? Принять все к сведению и забыть?

Так и не определившись, Кузьма стал собираться.

Перед уходом он прошел по всем комнатам редакции, проверяя, правильно ли заперты окна и двери. Все было нормально. Выйдя на улицу и тщательно закрыв за собой стальную дверь, Кузьма бросил связку с ключами в портфель-дипломат (ключей от дверей редакции было так много, что он носил их в отдельной связке) и достал мобильный телефон.

– Волга пятьсот двадцать один. Сдаю на пульт.

В трубке несколько секунд помолчали, затем усталый женский голос произнес:

– Все в порядке. Сорок вторая…

«Хорошо, что сорок вторая», – подумал Кузьма, идя к остановке. В этом была какая-то мистика, но когда на центральном пульте редакцию брала под охрану семнадцатая или тридцать седьмая, ложные срабатывания системы случались с удручающим постоянством.

…Трамвай Кузьма заметил издалека и припустил к остановке. Едва он вскочил в вагон, двери закрылись. В окно Кузьма увидел двоих мужчин, бегущих следом, но водитель не стал их ждать. Трамвай медленно проплыл мимо бедолаг, и Кузьма хорошо рассмотрел их. Один был высокий, плечистый, с квадратным лицом и рыжий. Второй – пониже и пожиже, с невыразительным лицом и темноволосый.

Через четыре остановки Кузьма перескочил в троллейбус и, качаясь на ухабах вместе с набившейся внутрь толпой (не один он сидел допоздна на работе), благополучно приехал в свой микрорайон. От конечной остановки до его, последнего на этой улице, дома было метров триста, и он прошагал их, закрываясь воротником от резкого ледяного ветра, от которого мгновенно стыло лицо. Стояла вторая половина марта, но в город на несколько дней вернулась зима. Мело, снег слепил глаза, так что к своему подъезду Кузьма добрался почти наощупь.

Не доходя до крыльца, Кузьма стал расстегивать куртку, вспоминая, в каком из карманов лежат ключи от подъезда и квартиры, и поэтому не сразу среагировал на возникшую сбоку тень. Тихий голос негромко скомандовал: «Рауш!», потом в воздухе что-то прошелестело, и в тот же момент в голове Кузьмы словно что взорвалось…

Очнулся он от причитаний. Визгливый и странно знакомый женский голос завывал сверху.