Песнь кинжала и флейты. Том 3

– О! Кто вернулся! Диана Лафо! – повернулся низкорослый тип в сторону девушки. – Где пропадала? Впрочем, ладно, расскажешь ещё потом.

– Угу, вернулась, а дома нет… Вы в порядке? – поинтересовалась та.

– Как бы тебе сказать, дитя. Более или менее. Трудно понять, нелегко всем сейчас. Я бы мог подкинуть тебе деньжат на восстановление дома. Но не дам, – заявил гоблин. – Своих средств на работников и строителей ушла уйма.

– Понимаю, – оглядывала Ди прихожую и коридор. – Всё, видимо, разрушили, и пришлось восстанавливать с нуля.

– Да тут от квартала ничего не осталось. Повезло лишь старой Ираиде, гувернантке сыночка Паттерсонов. Их-то всех троих туман забрал, а она теперь в роскоши вся шикует, всё их добро себе присвоила, раз хозяева исчезли. Элита нашего квартала, считай, – поморщился гоблин, носящий красивый отглаженный фрак.

– Может, ещё вернутся… – не стала Форкасу Ди рассказывать всё о тумане и фоморах, как Горлаку. – Интересно, что они скажут.

– Ха! Вернутся! – отпил гоблин чаю, поставив ногой беленькую фарфоровую чашку на свой круглый деревянный стол с кружевной светлой скатертью, едва не расплескав напиток.

– На границах сейчас неспокойно, – заметила Ди. – Может, на то есть причины, что никто не вернулся.

– Доброе наивное дитя, – цокнул языком длинноносый гоблин. – Продолжаешь верить во всякие сказки и надеяться на лучшее. Здесь уже даже храм Дану закрыли, переоборудуют всё под собор Творца.

– Никогда! – крикнула девушка.

– У-ук! – возник рядом с ней и её четвероногий спутник.

– Нет-нет, Диана, с животными сюда нельзя! – замахал руками Форкас, выронив книгу себе на брюки.

– Схожу посмотрю, что ж там с храмом. У нас же была маленькая церковь творца, – заявила Диана. – Там ведь ещё Стефан служил, – пробубнила она уже тихо, будто то были просто мысли вслух, ведь она вспомнила одного своего знакомого.

– Предложил бы тебе чаю, но ты не любишь корицу, – произнёс гоблин ей напоследок.

– Угу, – кивнула Ди. – До свидания, мистер Форкас. Приятного дня вам.

– И тебе, – раскрыл он вновь книгу и отхлебнул из чашки, вернувшись к своим делам.

Хорошим и приятным соседом она его никогда не считала. Обычно он был вежлив со всеми: первым здоровался, снимал шляпу перед дамами, мог даже поклониться.