Песнь кинжала и флейты

Однако же ночные тренировки на кустах и деревьях, звучавшие в голове советы приятным голосом старшего брата, а также внутренняя обида и ненависть добавляли уверенности и силы смертоносному движению. Рана была глубокой, шла сквозь всё горло, так что теперь по пальцам ударившей девушку руки вовсю текла кровь.

– Эй, ты что творишь! – первым в себя пришёл коренастый Фадель, а Ди уже выхватила второй кинжал, наперев на Клима, с прыжка навалив его спиной на край контейнера.

– Только двинься, и тебя ждёт то же самое, – приставила она к его колючему горлу под густой тёмной бородой лезвие своего полумесяца.

Тот приподнял вверх ладони, а она покрытым алыми разводами кинжалом угрожала остальной троице, дабы не приближались. Приходилось переводить глаза, то на них, то на этого типа, и в один момент тот поймал возможность пнуть её ногами, выхватывая с пояса свои короткие клинки.

– Точно зарежем, – верещал лысый тип, доставая топорик для колки дров: видимо, ничего другого из оружия при нём не было.

А вот бугай из-за спины вытащил тесак мясника. На нём даже был соответствующий фартук, похоже, что он на жизнь этим в соседнем с ней квартале и зарабатывал – кромсал баранов, хряков, коров. Не живьём, конечно, убивали животных на фермах. А разделывал он уже куски туши, что привозили сюда городским мясникам или продавали на рынках.

При старике был тонкий вытянутый кортик на треть длиннее лезвием, чем клинок Вира. Но слева на поясе висели ещё какие-то ножны с рукояткой, так что нельзя было его так легко обезоружить, выбив первый клинок из рук.

Девушка рухнула на землю и в разный мусор типа расколотых прогнивших досок, тряпок, кривых обломков бочковых ободов и переломанных кусков от колёс телег. Прямо возле лица её лежал к ней головой умирающий Гаспар, весь бледный, в луже собственной крови, с текущей изо рта слюной, весь дрожащий в предсмертной агонии и всё ещё тщетно зажимавший рану слабеющей с каждым мгновением рукой.

Её пришлось перевернуться прямо на него, перепачкавшись, прокатившись по спине не то трупа, не то ещё живого человека, чтобы не попасть под двойной удар лезвий Клима, пожелавшего пригвоздить её к брусчатке в живот. Даже в трущобах закоулки здесь были выложены небольшим серым камнем, потому раздавался мерзостный скрежет от движения металла по оному.

Времени она не теряла.