Песнь кинжала и флейты

– Ладно, – повернулась с влагой в глазах Ди к своему обидчику. – Я не буду отрезать тебе пальцы, уговорил. Лень даже тратить время на такую мразь. Просто вскрою тебе горло и дело с концом.

Злоба с презрением к этой компании прямо-таки переполняли её. День был ужасным, потрясение за потрясением, ещё и беготня с чёртовым барсуком, а теперь ей под вечер грозит сгинуть изнасилованной где-то в канаве, оставшись безымянным неузнанным трупом, чьё убийство при нашествии крылатого монстра на город даже расследовать никто не станет.

А умирать она очень боялась. Ноги продолжали дрожать, пока в голове проносились варианты возможных действий. Как оказать сопротивление, когда их вон сколько! Но ситуация требовала быть сильной, быть хитрой, действовать наверняка и выживать любой ценой.

– Обыщите её, парни, – чуть наклонил голову тот. – Что-то она мне весь вечер только и угрожает. Таких свиданий у меня ещё не было. Девочка, я не из тех мужчин, которые любят, когда их осыпают оскорблениями.

Думаю, тебе придётся поработать куда больше, чем я того планировал, так сказать, в извинение.

– Извиняться перед тем, кто даже член в штаны не убирает? – хихикнула она, уставившись на его пах, где ничего подобного не было: просто застёгнутые тёмно-серые штаны и кожаный толстый ремень с прямоугольной пряжкой на два зубца.

Однако же и Гаспар и все остальные тут же поглядели туда с интересом и непониманием. Даже мужчина по кличке «уличный кот» спрыгнул с бака, словно не мог пропустить такого зрелища.

Ну, а ловко выхваченный кинжал просвистел в воздухе краткую эпитафию, погребальную песнь по Гаспару, крепко полосонув не ожидавшего главаря по шее ещё до того, как девушку начали обыскивать его подчиненные.

Один верный удар, быстрый и чёткий. Так учил её Вир, советуя на крайний случай скопить достаточно сил, ведь если убить не удастся, вероятно, что и самой будет не сдобровать. С десяток раз она проиграла в мыслях всю эту сцену. Просчитывала расстояние, предрекала его возможное положение, его реакцию, что он успеет перехватить нож или вдруг окажется вне досягаемости, но выпад не повёл.

Самодовольный господин, приторно благоухавший клубникой, получил смертельное ранение.

Он схватился за горло, но было уже слишком поздно. Пусть это движение показалось ей неумелым, было столько тревог и волнения, что ничего не выйдет, ведь никогда прежде ей не приходилось вскрывать людям глотки, да и нелюдям тоже.