Анфиса. Гнев Империи

Меньше всего на свете ей хотелось бы знать, что любимый отец стал предателем, и ещё хуже было осознавать, что она тому стала причиной. Девочка готова была умереть, но не выдать тайны этим мерзким убийцам. Более того, она опасалась, что им с отцом всё равно не дадут жить, даже когда всё узнают. Лучше было призвать его ничего не сообщать, унеся все тайны в могилу и уйти вместе. Так ей казалось сейчас правильным.

– Что ты такое говоришь! – был Альберт совсем ошарашен. – Анфиса!

– Мастер Лукьян сказал, я всё равно долго не проживу… Враги Империи не должны узнать из-за меня никакие тайны! Ничего им не говори, папочка! Пожалуйста! – рыдала Анфиса.

– Заканчивай здесь, – раздался грубый громовой голос выходящего из подвала харчевни мужчины.

Это был хорошо разодетый высокий мужчина в стёганном чёрном камзоле с отложным воротником и переплетающимися, едва заметными узорами по всему покрою, что на груди, что в рукавах. На голове его красовалась шляпа с широкими полями, из-под которой виднелись тёмные прямые волосы средней длины, самые передние пряди которых чуть-чуть закручивались кончиками в сторону строгих ярко-бирюзовых глаз.

Костяные наплечники изображали собой верхние половинки волчьих черепов, а металлическая пряжка узорчатого плотного ремня была уже в форме человеческого. У левого бедра в длинных узких ножнах была не то шпага, не то рапира, у правого – колыхалось что-то наподобие металлической маски со скалящейся собачьей мордой. А высокие сапоги заканчивались выступом голенища с вышитым узором крыльев летучей мыши.

Пронзительный взор его был надменным и полуприкрытым. Вытянутое лицо с прямыми выразительными бровями украшали небольшие, косо идущие усики и аккуратная треугольная бородка под нижней губой. Господин сжимал в руке трость с металлическим черепом, казался статным и сильным, но более худощавым на фоне Альберта и вампира-громилы. По крайней мере, смотрелся покрепче, чем тот уточнённый носферату, что пытал девочку.

Он поправлял окровавленные манжеты своих рукавов, оглядывая всех собравшихся, а ещё двое упырей в бурых дуплетах и с короткими стрижками вытащили из подвала избитого и еле живого архиепископа. Кое-как пришедшая в себя, но ощущавшая слабость от потери крови Анфиса была потрясена, узнав, что первосвященник тоже был пленён, как и они. А выглядел и того хуже – живого места не было.