Анфиса. Гнев Империи

При этом, сколь бы диким и неистовым не было всё вокруг, так и хотелось заглянуть вниз, в эту бездну, откуда раздавались знакомые и незнакомые крики.

Шум нарастал, сопровождаясь глубинным гудением, топотом ног, треском и шелестом. Гул не смолкал, он пронизывал звуком, заставляя вибрировать всё тело и сам крошащийся под ногами в широких трещинах утёс. Сердце стучало столь сильно, что казалось, рёбра не выдержат его натиска. Перехватывало дыхание, а посмотреть вниз всё же хотелось. Что-то так и манило туда.

Было мало просто смотреть по сторонам на шторм и вперёд на поднятые в воздух мелкие предметы, позади которых стелился густой непроглядный туман.

Но прямо перед обрывом медленно и величественно выплыла фигура гигантского черепа. Она взялась буквально из ниоткуда, не то прямиком поднялась из бездны, не то выплыла из белёсой мглы, скрывавшей всё то, что ждёт по ту сторону неописуемого дикого каньона.

Только теперь бредущую по утёсу пробрал настоящий неистовый страх. Руки сжались у груди, волосы безжалостно трепал налетающий ветер, а хрупкие тонкие ноги слегка подкосились в коленях.

На неё взирало нечто немыслимых размеров из пещер своих глубоких глазниц.

Гигантский череп с невероятной недопустимой мимикой, казалось бы – жёсткие неподвижны кости, но это существо явно хмурилось и зловеще улыбалось. Намерения гиганта оставались неясными, не то оно злилось на приход сюда девочки, не то наоборот, обрадовалось её присутствию. В чёрных пустых глазницах пряталась лишь необъятная густая тьма, что существовала с самого начала мироздания.

Создание принялось открывать свой зубастый рот, способный резво отхватить весь выступ скалы вместе с застывшей фигуркой в платьице.

Морозный ветер с колким песком и острыми льдинами срывал капли слёз с юных зелёных глаз. Она пыталась закричать, но горло сдавило так, что оно уже было неспособно издать ни звука. Попыталась закрыть уши или лицо, но руки не слушались. Контроль над телом был потерян, девочка едва-едва каким-то чудом держалась ещё на трясущихся ногах.

Холод, страх, мрак – всё перемешивалось и пронизывала её, словно какой-то призрак.

Костяной бог не то собирался ей пообедать, не то зарычать на неё, не то что-то сказать. Но она этого уже не слышала. Мрак, идущий из чёрных глазниц, её окутывал и порабощал, затмевая все остальные очертания. Лязг и костяной треск отдалялись на задний план, гул и терзаемые крики замолкали вместе с раскатами грома.