Земля обетованная

Ты сможешь опередить множество жрецов, которые уже много сотен лет ломают себе головы над его устройством, не понимая глобальности этих вселенских часов. То, что мы знаем на сегодняшний день, позволяет нам многое. Благодаря Колесу жизни, мы опережаем наше развитие на тысячелетия. Возможно, это и спасает нас и будет спасать, если, конечно, жрецам не удастся осуществить свой коварный замысел.

Мне очень жаль, Моисей, что я раньше не посвятил тебя в содержание этих великих трудов. Я думал, у меня еще будет время, но его не оказалось.

Прости меня, как отца, мне действительно жаль, сын.

С этими словами Эхнатон распустил ленту на книге, которую держал Моисей, открыл ее и взял в руки лежащий на первой странице книги анх.

– Это анх, – молвил фараон. – Это символ вечной жизни, который я хранил именно для тебя. Держи его всегда у сердца, и тогда дыхание жизни будет всегда с тобой. Этот ключ жизни нам оставил первый Бог Адам, храни этот анх, Моисей.

Запомни, Моисей, Бог един. Каждая культура будет называть его по-своему.

Я зову его Атоном, ты наречешь его иначе, но все мы будем говорить об одном и том же. Для кого-то это будет Ра-Адам, Татенен, Атум, Птах, Душа Всего, Нун и даже Сет, Демиург, Исфет Ты должен чувствовать своего Бога, и, если это истинный Бог, однажды он будет явлен миру.

Ты спрашивал о храме богов, сын, так запомни – нет ни одного храма, священней храма Сердца, что внутри нас. Важней слепой веры та, что исходит из сердца и приходит к Богу напрямую – без ритуалов и священников.

Бог живет у тебя в сердце, он ближе всего того, что у тебя есть. Общайся с ним, и он тебе обязательно ответит. Помни это, Моисей.

С этими словами Эхнатон закрыл священную книгу и накрыл ее ладонью Моисея.

– Я передаю тебе судьбу земли, Моисей. Передаю судьбы миллионов поколений. Распорядись ими, как должно детям богов.

Моисей с трепетом прижал к себе книгу и поклонился Эхнатону.

– Великий фараон, отец мой, данный мне богами, жизнь моя и большая часть сердца моего! Ты в должные руки передаешь эту книгу, я клянусь, что послужу провидению так, как этого хотят боги.

– Иди с миром, сын мой, – теряя последние силы, молвил Эхнатон. – Иди с Богом, иди с совестью и благородностью, которая присуща только великим мессиям. Я благословляю тебя.

С этими словами в ушах и сердце Моисей вышел из отцовских палат, а Эхнатон остался на балконе, откуда он смотрел прощальным взором на великого стража времени. И Нефертити пошла к нему.

Моисей был поражен.