Палачи и проходимцы времен аншлюса

Покоритель морей прислонился к столешнице, держал в руке стакан с киршем; рядом, обернувшись к буфету, стояла женщина, и в свете люстры были видны блестящие завивающиеся каштановые волосы, и белая кожа шеи, и стройная спина.

– А я вот, – швед поднял стакан, – по вашему примеру пью кирш. Хорошее пойло.

Женщина повернулась, и посмотрела на Уве, и у него упало сердце. Потому что это была Гейл.

– Познакомьтесь с моей женой, Уве, – сказал Экхольм. – Ее зовут Гейл.

Уве неожиданно для себя обнаружил, что пьян.

– А я вот не обзавелся женой, – сказал Уве. – Жизнь проходит зря.

Гейл чуть заметно покачала головой. Зашторила глаза пушистыми ресницами. Индифферентно надула губы.

Швед протянул ему стакан.

– Выпейте, это вас поддержит, – засмеялся он, Клюгу захотелось заехать ему кулаком в лицо.

Он сдержался.

– С меня хватит на сегодня.

Он развернулся, но тут же понял, насколько груб.

– Простите, я устал.

– Давайте как-нибудь выпьем, – услышал он за спиной голос шведа.

– Обязательно, – ответил он и помахал рукой, не оборачиваясь.

Глава шестая

Мелкая взвесь превратилась в честный дождь.

Струи поливали мир с усердием трудолюбивого дворника, и Уве захотелось подставить и свою голову под струи.

Он поднял воротник плаща и ступил на плитки, сразу же утонув по щиколотку. Плащ и шляпу стали бомбардировать крупные капли. Он пробежал по дорожке к калитке, шлепая по воде.

За оградой было темно. И, конечно, никаких признаков «Opel Kadett» Шалля.

– Черт бы вас всех побрал, – зарычал Уве, ежась от холодных струек, змейками заползающих за воротник. Тут же из темноты вырвались лучи света, стало видно, как к земле неслись потоки воды.

Разбрызгивая лужи, подъехала машина, и Уве облегченно вздохнул.

Это был не автомобиль Шелля, а громадный «Plymouth», детище американской индустрии.

– Эй, мокрая курица, – голос звучал насмешливо.

Уве не стал ждать второго приглашения, дернул на себя ручку, неловко влез в темное нутро.

Тут пахло тонкими духами, табаком и кожей.

– Ну, – сказала женщина. – Едем? Фриц, Донауфелдер, 7.

Мощный двигатель заворчал. Черные глаза поблескивали в темноте, от маленькой сильной руки шло тепло.

– Разношерстное сборище жуликов разной величины, эта вечеринка, – сказала Марика Фанк пренебрежительно. – Но хуже всего, – скучное.