Палачи и проходимцы времен аншлюса

Уве сел в кресло, спросил:

– Здесь все?

– Что ты имеешь в виду?

– Ваш полицейский проговорился, что документы по делу исчезли. Мне интересно, – это все, что осталось, или полноценное дело?

Шалль замер, держась за ручку. Помолчал, что-то прикидывая.

– Ты представитель вновь образованного IV управления РСХА, и я не посмел бы водить тебя за нос. Скажем так, здесь ПОЧТИ все. Однако некоторые документы затребованы на Морцинпланц 4, – личным указанием оберштурмабаннфюрера Ахамера-Пифрадера.

– А их можно затребовать обратно?

– Думаю, – Шелль как-будто протрезвел, – что Главное отделение гестапо в Вене готовит эти бумаги к передаче на ПринцАльбертштрассе, твоим начальникам.

Он резко повернулся и вышел.

Уве Клюг просидел больше часа, – делал выписки, рассматривал фотографии полицейского фотографа, читал подписи на протоколах.

Закрыл папку, некоторое время дергал себя большим и указательным пальцами за нос, тер подбородок, высунул язык.

Потушил свет, запер дверь и вышел.

В гостиной патефон играл венгерский чардаш; несколько гостей, став в круг, старались попасть в такт. Некоторые с трудом держались на ногах.

Увидев Клюга, Шалль, пивший коньяк с одним из гостей, – здоровяком с тяжелым бровастым лицом, поднял руку.

Уве решил не пересекать гостиную, опасаясь пасть жертвой, затоптанной хороводом.

Шалль мотнул головой, пошел к нему, огибая танцующих и пьющих.

– Закончили? Идемте, угощу вас арманьяком. Повеселитесь! Обратите внимание на танцующую блондинку. Вон та, в синей блузке. Она сегодня свободна, – не теряйте времени!

Клюг покачал головой:

– Извините, но я устал. Хочу спать.

Шалль махнул рукой, расплескав содержимое рюмки.

– Ну, как хотите. Я за руль уже не сяду, так что вас отвезет водитель. Он знает, куда. Вас проводить?

– Нет, веселитесь.

Шалль покачнулся, для поддержания равновесия схватился за рукав Уве.

– Автомобиль перед домом, а Феликса я сейчас разыщу. Хорошей ночи.

– Хорошей ночи. Благодарю за приглашение.

Уве начал пробираться к выходу.

Ему хотелось на воздух, – в гостиной от ароматов табака, духов, алкоголя и жара разгоряченных тел было не продохнуть.

Когда он миновал стойку буфета, его локтя коснулась рука.

– Уже уходите?

Это был Матиас Экхольм. Светлые волосы падали на глаза. Абсолютно трезвые глаза снайпера.