Лунный Дракон

Зелда посмеивается и добавляет:

– Полностью согласна с каждым словом, но иногда хотела дополнить выражениями погрубее.

Я вижу, как в ее глазах мелькают хитрые искры. Она подмигивает, а затем искры тускнеют. Зелда опускает голову и сжимает мою ладонь. Ее вторая рука растирает грудь, а плечи ползут вниз.

– Знаешь, – шепчет она, – если честно, то я врала всем долгие годы.

О чем она говорит?

Я стараюсь не шевелиться. Мой взгляд прожигает девушку, а мысли утихают. Уши ловят каждое новое слово Светлой, а сердце прекращает стучать.

– Мы сбежали, – уголки ее рта ползут вверх, – если честно, то все эти два года мы с сестрой врали, что наши жестокие родители продали нас. Мы сделали это, потому что другие Светлые рассказывают свои трагические истории о тяжелой судьбе, злых отцах, матерях и тетках.

В голове вспыхивает образ Линды. Ее бешеные глаза в нашей последней битве… Они навсегда застряли в моей памяти. Мне удается выбраться из воспоминаний только следуя за голосом Зелды.

– Моя семья большая. Нас было четырнадцать детей, а еще папа и мама. Они нас любили и пытались давать всё самое лучшее. Но еда нужна всегда, а значит, что с самого раннего детства мы усердно работали. Я бы даже сказала вкалывали.

Я вспоминаю работу на поле вместе с матерью. Усталость пробирает тебя до костей, тело не слушается, а спина ноет. Правая часть между лопаток никогда не давала мне покоя.

– В то время мы с Ерсэль впервые поняли тягости жизни. В Лунном Королевстве почти восемь месяцев холода, а потому часто я не чувствовала пальцы рук и ног, плакала, когда мороз кусал щеки и нос. Холод – это страшно, – шепчет девушка, а ее голос начинает гундосить, – работы никогда не убавлялось. Потому мы решились на сделку с торговцами девушками. Кейси нам помогла.

Кейси? Она знает эту надоедливую муху? 

– Наверное ты думаешь, что это глупо, – усмехается Зелда, не давая мне вставить и слова, – но ты не видела зимы.

Я натягиваю улыбку, борясь с внутренними голосами. Я понимаю решение девушки, вижу ее боль и сожаления. Да и разве я могу судить ее за те испытания, которые мне никогда не приходилось испытать?

Холод.

Какое страшное слово.