Призрачный престол

Зайдя к кастеляну, мэтру Бедвиру, юноша обнаружил, что тот лежит, уронив голову на раскрытую перед ним книгу, и больше не дышит.

«Вот и все», – промелькнула в голове мысль, холодная, как мокрая рыба.

Гарет, поднатужившись, вытащил мэтра Бедвира во двор, поразившись, каким тяжелым оказался тщедушный с виду наставник. Юноша сжег мертвеца на костре, благо поленьев под рукой хватало, и как следует напился, того самого вина, после которого становился сердитым отец.

Весь дальнейший вечер смазался и утратил всякие отчетливые очертания.

В конец опьяневший, он бродил по галереям, в которых кроме него гуляло одно лишь гулкое эхо. Иногда Гарет вновь смеялся, иногда надсадно кричал. В груди разгоралась незнакомая удушливая ярость. В Гарета словно демон вселился – тот самый, что донимал прежними пьяными вечерами его отца.

Завидев старые рыцарские доспехи, в которые облачался еще его прадед, Гарет принялся в исступлении бить по панцирю мечом, оставляя вмятины на потемневшем металле. Одним особенно удачным ударом он сбил на пол шлем с роскошным плюмажем. От души замахнувшись, пнул его ногой – и заорал от боли. «Так недолго и пальцы переломать». Недовольно скривившись, он похромал прочь, вновь приложившись к бутылке.

– А ты сам, случайно, не мертвец? – нетерпеливо спросил Дэрри.

– Почему вы так решили? Я же сижу перед вами живой.

– Ну мало ли, как бывает. Все погибли в твоем замке, а ты нет? Может, ты сам не помнишь, как все случилось? Может, это произошло, когда ты спал. Проснулся и не заметил, что уже не живой. Проснулся не в мире живых. Ты сказал, на тебя накинулись покойники. Вдруг не они забрели к тебе в гости, а ты к ним забрел? Скажи, это все же часом не загробный мир?

– Это Регед, – после короткого колебания, но с достоинством ответил Гарет.

– Ты в этом точно уверен?

Юный лорд Крейтон раздраженно почесал лоб:

– Я уже ни в чем не уверен, говоря по правде. Вы будете слушать дальше или нет?

– Я весь внимание.

Гарет не запомнил, как именно он оказался в своей комнате, на неразобранной постели. Просто мутная явь окончательно переросла в душные сны. Ему вновь явилась тьма – торжествующая, грозная, сытая, хохочущая от наслаждения.